Читаем В долине солнца полностью

Тревис почти упал на мягкий обеденный уголок, положил руки на стол, а на них – голову. Его всего трясло: дрожь, впервые охватившая его в кафе, теперь усилилась до бушующего ветра. Что-то теплое разлилось по его паху. Просочилось сквозь джинсы. Рана на бедре вдруг вскрылась. Накатил новый приступ тошноты, и что-то горячее и густое брызнуло из горла и потекло по подбородку. Он издал грубый, прерывистый звук, нечто среднее между речью и выдохом.

За спиной у него что-то затрещало – будто дерево, и из темноты послышался мягкий женский голос.

Посмотри сюда, Тревис.

Он повернул голову.

Что ты сейчас видишь?

Он видел длинное костлявое существо, выползающее на четвереньках из-под шкафчика под спальной полкой. Глаза мерцали в свете, который падал в кемпер со столба снаружи. Тощее, бледное и голое, с клочками волос, липнущих к шишковатому черепу, оно обогнуло лесенку на полку и взобралось по ней, медленно, подобно насекомому, остановившись на полпути, чтобы обернуться через плечо и уставиться на Тревиса, и его глаза внезапно вспыхнули и засияли красным, прежде чем снова почернеть. И Тревису показалось, будто он увидел внизу твари покачивающиеся груди, изогнутые и острые, как серпы. Белое платье, которое Тревис находил в шкафчике, зацепилось, будто сброшенная кожа, за ноготь ноги и тянулось за тварью. Оказавшись на узкой полке, она повернулась на четвереньках.

Тебе нравится то, что видишь?

Оно говорило, не шевеля ни челюстями, ни губами.

Воспоминания, чудовища, они в твоей крови, а их лица мы видим, когда смотримся в разбитые зеркала. Иди ко мне, Тревис, любовь моя. Иди ко мне, давай посмотрим друг на друга.

Голос, такой живой, такой чувственный, такой несоответствующий виду твари, которая его издавала. Тревис поднялся над собственной липкой кровью…

не твоей кровью, нет, нашей кровью, Тревис

…и снова пошатнулся.

Подойди.

Женоподобная тварь звала его к себе. Она подалась вперед, очутившись в голубом луче света, и он увидел ее лицо: серое, иссохшее, рассыпающееся, а потом язык вывалился из пасти и непристойно прокатился по губам.

Подойди, кровь моя, жизнь моя, родня.

Тревис взобрался по лестнице и рухнул на постель, весь мокрый от пота и крови, и женоподобная тварь скользнула к нему, чтобы оказаться сверху, и, проведя хрупкими руками по его плечам, обняла за голову. Поласкала его щеку, поцеловала. От нее пахло алкоголем, сигаретами и гнилым мясом, и Тревис почувствовал, как шелушащаяся кожа твари прижалась к его собственной, и как руки нащупали ремень, расстегнули пряжку, потянули за нее.

Т-Р-Е-В-И-С.

Она рассмеялась, и все тело нависшей над ним твари было грязным и гнилым, а когда она открыла рот шире, он увидел старые неровные зубы, ряд за рядом – точно у акулы. Глаза у нее горели.

Кого ты сейчас видишь, Тревис? Кого?

Его голос переменился – это была та, кого он слышал раньше…

Тревис? Так тебя зовут?

…за мгновение до того, как он обхватил ее горло ремнем. Женщина с темными волосами и шрамом над губой, где ее порезал бывший, и глазами, сверкающими, как у зверя перед несущимся на него грузовиком, но голос твари снова стал другим, как у той, темноволосой, и как у последней…

Мне нравится это имя, Тревис

…милые красные губки, а потом как у третьей…

О Тревис, пожалуйста, да, Тревис

…а эта была так похожа на девушку, которая купила ему ремень на ярмарке, когда ему было шестнадцать, и он взял ее за грудь, а она запачкала кровью сиденье в грузовике его отца…

Давай, давай, неужели не помнишь, как меня зовут, назови же мое имя, Тревис, скажи, скажи

– Рю, – выдохнул он. – Рю.

Тварь улыбнулась, и он услышал звук, похожий на копошение жирных бурых червей в сырой земле, и наконец вспомнил.

Звезды на небе.

Ее руки, сложенные на столике, остальное тело – в тени.

Ремень был затянут вокруг его ноги, чуть выше колена.

И она, тварь по имени Рю, скользнула вдоль его тела, взяла его нож и рассекла плоть его бедра, а он закричал…

в темноте, на пропитанных его кровью простынях, умирая, чувствуя, как жизнь покидает твое тело, ты и сможешь увидеть свое истинное лицо, не незнакомца, не вора, а свое, и обретешь все, что когда-либо терял

…и теперь он проснулся с ощущением крови во рту.