Читаем В дни окаянные полностью

В дни окаянные

Александр Савинов
В дни окаянные

Сегодня, в очередную годовщину октябрьского переворота (или Великой Октябрьской социалистической революции — это уж как кому нравится), интересно вспомнить, как живой свидетель тех дней реагировал на происходящее, как, оставаясь историком, регистрировал свои наблюдения в дневнике. Замечательный русский историк Степан Борисович Веселовский был специалистом по российскому средневековью.

А еще он был мыслящим, критичным, очень своеобразным человеком, умудрившимся работать и в сталинские времена, издавая труды без ссылок на марксизм-ленинизм.

О нем в нашем журнале уже рассказывал Андрей Юрганов

Его наблюдения и мысли частично совпадали с известными записями Ивана Бунина об окаянных днях — но лишь частично...

В старинный Английский клуб на Тверской 25 февраля под вечер некто, резко открыв двери, сообщил громко и весело: "Господа, в Петербурге военный мятеж! Кажется, началось!"

Начиналась революци. Ее события известны, результат представлен, последствия окружают нас по сей день на каждом шагу. Но повседневная история революции не создана, не собраны воедино и не осмыслены свидетельства всех, кто имел силы и желание день за днем не только наблюдать события, но и размышлять о происходившем, сохраняя при этом свою волю и убеждения. Не все, однако, исчезло бесследно...

Специалист в области социально-экономической истории России, — как сказано было о С.Б. Веселовском в справочнике Академии наук, действительным членом которой он был, — хранил в домашнем архиве дневники с записями, сделанными в разное время, в том числе с подробными заметками о днях революции. К дневникам академик Веселовский относился как к документам, только поначалу никак не мог определить, что из происходящего он, историк событий, должен выделить, как найти некую "путеводную нить". В конце концов, он определил метод убедительный и пригодный для времени "смутного", неопределенного:

"Задача историка не может состоять в том, чтобы рассказать, как это было, а в том, чтобы ясно изложить, как я себе представляю, как это было и почему я представляю именно так, а не иначе".

Улицы наполнены "рабочими, солдатами, дамами и девицами", городская Дума вся в движении, бегут люди в военной форме, появляются и спешат некие странные личности, сквозь толпу ведут арестованных полицейских. Царский поезд задержан, царь "под охраной", Государственная дума послала делегацию для переговоров об отречении.

Дневниковые записи Веселовского подтверждают, что отречение царя встречено было равнодушно:

"Старая власть слетела, как призрак". "Она стала всем ненавистной". Отмечается, что, по слухам, "последней каплей, истощившей терпение, было нахождение документов по сношению царицы с Германией о сдаче Риги".

Веселовский не пытался опровергнуть подобное. Он даже вывел закономерность:

Перейти на страницу: