Читаем В час рассвета полностью

В одной из своих статей я уже упоминал имя Евгения Львовича Штейнберга - московского профессора-историка, вместе с которым я отбывал заключение. Евгений Львович человек общительный, талантливый, остроумный, имел близкого друга - тоже профессора. Это был искреннейший, преданнейший друг, - дружба с которым выдержала испытание временем и продолжалась более двух десятков лет. О степени близости этих двух людей можно судить хотя бы по тому, что часто в 12 часов ночи раздавался у Штейнбергов телефонный звонок. Мадам Штейнберг, подходя к телефону, слышала хорошо знакомый голос: "Это я, Татьяна Акимовна, я ложусь спать и решил пожелать вам с Женей (Е.Л. Штейнберг) спокойной ночи". Таким другом был Я. Е. Эльсберг. Как-то раз Татьяна Акимовна сделала своему мужу замечание, что он слишком неосторожен,- слишком много говорит на политические темы, и услышала следую-щий ответ: "Да где, кому я говорю? Я говорю на эти темы только у себя дома. Не тебя же с Яковом Ефимовичем мне бояться". В 1951 году Евгений Львович был арестован, и там, в тюрьме, при первых же допросах выяснилось, что всё, что говорилось Якову Ефимовичу в течение 25 лет, во всех деталях известно в МГБ. За 25 лет материал получился весьма внуши-тельный, и Е. Л. Штейнберг получил 10 лет лагерей. При тюремном свидании, Евгений Львович сказал жене: "Меня предал Яков, но Боже тебя сохрани показать ему, что ты знаешь его роль. Тебя же вышлют из Москвы".

И жене Штейнберга пришлось принимать его у себя дома, выслушивать его лицемерные соболезнования, пожимать ему руку. Помню одно из писем, полученных Евгением Львовичем в лагере: "Вчера приходил пес; я несколько раз, под разными предлогами, отклоняла по телефону его визит, но вчера пришлось его принять. Мы были страшно веселы, шутили, пробыл он 50 минут..."

Яков Ефимович Эльсберг является колоритным человеком, обладателем бурной биографии: он родился в Одессе и начал свою жизнь (в 1924 году) крупной аферой: он был членом компании, промышлявшей фальшивыми бриллиантами. После грандиозного скандала молодой литературовед был за свои научно-исследовательские подвиги выслан на три года (времена были либеральные) в места не столь отдаленные. В 1927 году он появляется в Москве, - и начинается быстрая научная карьера Эльсберга. Мы не будем подробно рассказывать все перипетии этой карьеры (она примерно такая же, как карьера С., о котором шла речь в начале статьи), укажем лишь, что в короткий срок Эльсберг стал профессором Московского университета, доктором филологических наук, одно время он был литературным секретарем Льва Борисовича Каменева, к которому он проник, видимо, отнюдь не по своей воле. Одновременно развивалась бурная деятельность Якова Ефимовича и в другом направлении: согласно официальным данным, подтвержденным им самим, Эльсбергом за 20 лет (с 1930 г. по 1950 г.) было предано несколько десятков человек, принадлежавших к высшей литературной и научной интеллигенции, в том числе замечательный писатель И. Бабель (умерший в тюрьме) и многие профессора - историки и литературоведы (в том числе профессора Штейнберг, Пинский и Макшеев). Особенно усили-лась деятельность Эльсберга в послевоенные годы, во время борьбы с "сионизмом", так как Эльсберг специализировался, в основном, на предательстве людей еврейской национальности.

Он стал чувствовать себя неважно, когда в 1956 году стали возвращаться массами преданные им люди. Никто, однако, не мог тогда предвидеть того грандиозного скандала, который разра-зился через 5 лет, в 1961 году; в ноябре 1961 года в Союзе писателей происходило собрание, посвященное обсуждению итогов ХХII съезда КПСС. Неожиданно слово получил проф. Пинский - смелый, раздражительный, резкий человек, блестящий лектор и литературовед. Проф. Пинский сказал: "Мы здесь говорим о ликвидации последствий культа личности. Но о какой ликвидации может быть речь, когда вот этот человек (широкий жест в сторону Эльсберга) находится среди нас. Уже три года назад мы, преданные им члены Союза писателей (Штейнберг, Макшеев и я) подали зявление в Правление Союза, однако это заявление положили под сукно, один из нас (проф. Штейнберг) уже успел умереть, а этот человек находится здесь..." Буря прошла по залу... Эльсбергу начали кричать: "Вон!" Все забыли о XXII съезде партии; обсуждать начали Эльсберга. Это был незабываемый день: всё долго сдерживаемое негодование вырвалось наружу, клеймилось предательство, низкопоклонство, трусость, раздавались страстные, гневные речи... Наконец, председатель внес следующее предложение: избрать комиссию, которая могла бы разобрать обвинения, выдвинутые против Эльсберга. Комиссия вскоре начала свою работу, заседания были открытыми и на столе лежали все агентурные показания, когда бы то ни было написанные Эльсбергом. Это была важная уступка, сделанная общественному мнению. И это, конечно, делает честь тогдашнему председателю Комитета госбезопасности Шелепину.