Где она может быть? Как раз перед тем, как я отошел, чтобы постучать в ее окно, через щель в двери выпало письмо и отскочило от угла, когда оно ударилось о крыльцо, прежде чем плюхнуться к моим ногам.

«Гуннер» было четко написано спереди почерком Уиллы.

—Уилла? Открой дверь, — сказал я достаточно громко, чтобы она меня услышала.

Ничего.

Что, черт возьми, происходит? Она была там. Доказательство лежало у моих ног в каком-то дурацком письме. Наклонившись, я поднял его и открыл, чтобы вытащить оттуда аккуратно написанное от руки письмо.

— Уилла! Что это значит? — Крикнул я, и сердце мое упало.

Письма от девушек, которые не хотят с тобой разговаривать, никогда не бывают ничем хорошими. Мне нужно было, чтобы она поговорила со мной. Мне не нужна была записка! Черт возьми!

Когда она ничего не сказала, я развернул письмо и начал читать.

Гуннер,

Мне жаль, что это должно быть сделано в письме. Поверь мне, это не мой способ бояться встретиться с тобой лицом к лицу. Это единственный способ защитить себя. Не от тебя, а от того, чтобы меня отослали. Снова.

Нонна ждала меня вчера вечером, когда я вернулась домой. Эта ситуация не выглядело хорошо, и это было похоже на то, что случилось с моей матерью, когда она была в моем возрасте. Нонна боится, что я закончу, как моя мать, и она беспокоится обо мне.

У меня никого не было, и Нонна взяла меня к себе. Она заслуживает от меня большего, чем то, что я крадусь из дома по ночам. Она попросила меня не проводить время с мальчиками, и я нарушила это правило в первую же неделю моего пребывания здесь. Это несправедливо по отношению к ней. Она дает мне дом, когда никто другой этого не сделал.

Внутри тебя много боли, и нужно время и пространство, чтобы исцелиться. Поступление в колледж в следующем году даст тебе это. За пределами Лоутона есть целый мир, который ты можешь завоевать. Я не могу дать тебе исцеление, в котором ты нуждаешься. Мне бы хотелось думать, что любить тебя достаточно, но это не так. Сейчас для нас неподходящее время, и для нас обоих это лучше.

Я буду учиться на дому до конца года и останусь в этом доме. Никаких прогулок или контактов с кем бы то ни было. Это к лучшему. Мне тоже нужно исцелиться.

Мне жаль, что я не могу быть рядом с тобой, но я должна позаботиться о себе.

Уилла

      Я его не перечитывал. Мне и не нужно было. Слова были ясны. Я сложил листок обратно в аккуратный маленький прямоугольник и положил его обратно в конверт, прежде чем сунуть обратно в щель.

Потом я ушел. Спорить с ней не было смысла. Я устал умолять мир любить меня. Я был измотан, пытаясь быть достаточно хорошим для кого-то, чтобы хотеть бороться. Уилла не была исключением. Этого следовало ожидать. Что-то со мной было не так. Это было единственное объяснение.

Она не любила меня. Если бы она любила меня, то открыла бы эту дверь и встретилась со мной лицом к лицу. Объяснила мне это лично. Дала мне больше, чем лист бумаги. Я пришел к ней домой. Постучал в дверь и позвал ее по имени. Это было так же близко к попрошайничеству, как я собирался сделать. Больше никогда. Я должен был знать лучше, чем любить кого-то и доверять им любить меня в ответ.

Будь осторожен, Гуннер

ГЛАВА 48

УИЛЛА

Стоя у окна, я держала в руках письмо, которое он прочитал, а затем вернул мне. Его удаляющаяся фигура была напряженной, и мне захотелось позвать его по имени и побежать за ним. Нонна ясно дала мне понять, что я должна держаться подальше от Гуннера, иначе я пойду в католическую школу в Нэшвилле.