Читаем В битвах под водой полностью

Всплыли мы ночью, намереваясь с рассветом снова погрузиться. Но неожиданно выяснилось, что неисправна вентиляция носовой группы главных балластных цистерн. Это означало, что погрузиться мы не можем.

Подводная лодка проходила через район, который регулярно патрулировали фашистские самолеты. С наступлением светлого времени любой корабль мог быть без особого труда обнаружен ими. Подводная же лодка, если она не может погружаться, — неплохая мишень для авиации.

— Много бомб на нас падало за последнее время и вот… — как бы извиняясь, докладывал побледневший механик. — Нужно исправить клапанную коробку.

Я приказал немедленно приступить к работе и объявить по кораблю артиллерийскую готовность.

С рассветом у носового орудия застыли на своих местах подводники артиллерийского расчета. С мостика велось усиленное наблюдение.

В надстройке стучали молотками два матроса. От них теперь зависело многое.

Время, тянулось. Ремонт продвигался медленно. Из надстройки слышался один и тот же ответ: «Причины не обнаружены, пока неисправно».

— Товарищ командир, — почти шепотом обратился Косик, — разрешите к пулемету поставить того новичка, Викентьева.

Владимира Викентьева месяца три назад боцман взял из базового госпиталя. Один из наших матросов по болезни был переведен на береговую службу, и вместо него нам нужен был новый человек. Этой возможностью не преминул воспользоваться боцман. Викентьев понравился ему живой любознательностью и прямотой характера. «Мы из него воспитаем моряка и не просто моряка, а героя. Энергичный, старательный, дисциплинированный парень. Из него непременно выйдет герой?» — уговаривал меня боцман. Подготовка в боевых условиях моряка из солдата, никогда не служившего на корабле, несколько смущала меня. Но отказывать старому ветерану не хотелось, и по моему ходатайству Викентьев вскоре прибыл на подводную лодку. Сопровождаемый торжествующим боцманом, он неуклюже перебрался с пирса на надстройку подводной лодки, взобрался по узкому трапу на мостик и доложил мне о своем прибытии на корабль для прохождения дальнейшей службы.

Его солдатское обмундирование, как говорится, «видывало виды», но сидело оно на нем очень аккуратно. Прямой, бесхитростный взгляд из-под густых русых бровей и добродушная улыбка сразу располагали к себе.

На все мои вопросы солдат отвечал твердо и уверенно.

— Не боитесь трудностей? Ведь специальность подводника сложная, очень сложная, — сказал я.

— Никак нет! Не боюсь! — ответил Викентьев и сам смутился от своей самоуверенности. — То есть, конечно, я знаю, будет трудно, но… вся военная служба ведь мужское дело. Будет Трудно — буду больше учиться.

— Ваш начальник — боцман, он будет из вас готовить рулевого, — в заключение сказал я.

— Ну, пехота, пойдем! — дружески хлопнув вчерашнего солдата по плечу, боцман повел своего питомца в отсек. Викентьев развел руками, как бы говоря: «Что поделаешь, конечно, пехота», и направился за боцманом.

С того дня он много и упорно учился, стал хорошим рулевым и отличным матросом, однако как пулеметчика я его не знал. Поэтому просьба помощника командира меня несколько удивила.

— А вы уверены, что Викентьев хороший пулеметчик? — поинтересовался я.

— Пулемет он знает еще по сухопутному фронту. Здесь, на лодке, он показал лучшие результаты и теоретически и практически.

Мне оставалось только согласиться с доводами своего помощника.

Викентьев быстро и не без гордости занял место у пулемета, тщательно проверив исправность оружия, как это делают заправские специалисты своего дела.

Конца ремонта злосчастной клапанной коробки все еще не было видно, и мы продолжали двигаться в надводном положении. Вначале люди наблюдали за горизонтом с большим напряжением, но потом начали уставать. Бдительность постепенно стала притупляться. И как раз в такой момент нас подстерегала смертельная опасность. Из-за облаков вынырнул незаметно подкравшийся к нам фашистский самолет.

Наши артиллеристы успели сделать всего лишь один выстрел, да и то неудачно. У самого борта подводной лодки разорвались две бомбы. Лодку сильно тряхнуло.

Самолет мгновенно развернулся для повторной атаки. Однако на этот раз наша единственная пушка и пулемет сумели помешать атаке врага. Новые бомбы упали гораздо дальше, чем в первый раз, и не причинили нам вреда.

В третий раз самолет зашел с кормы, рассчитывая оказаться вне сектора обстрела пушки. Разгадав замысел врага, мы начали маневрировать. Викентьев хладнокровно выпускал одну за другой длинные пулеметные очереди.

Пройдя траверз подводной лодки, самолет резко повернул сперва влево, затем вправо и, пролетев вперед по нашему курсу, рухнул в море.

— Держать на точку падения самолета! — скомандовал я.

Изменив на несколько градусов курс, подводная лодка направилась к месту падения самолета.

— Прямо по носу масляное пятно! — крикнул сигнальщик.

И действительно, на месте падения самолета мы увидели масляное пятно, которое медленно разрасталось. Самолета никто из нас не увидел. Он бесследно исчез под водой.

— Два самолета! Справа двадцать. Высота триста! На нас! — крикнул сигнальщик.