Читаем В битвах под водой полностью

Мы увидели в перископ хорошо знакомые каждому черноморцу горы: пологая Айя, остроконечный Сарыч, сутулый Феолент. Раньше, когда мы возвращались из походов, они служили нам ориентирами, а сейчас мы, притаившись под водой, охотились здесь за фашистскими кораблями.

Поднимая время от времени перископ, «Малютка» ползала с юга на север и с севера на юг вдоль внешней кромки минного поля, выискивая удобное для прохода место. Целый день продолжались поиск и разведка района. Самым удачным было бы, если бы из базы или в нее направлялось какое-нибудь судно, вслед за которым мы могли бы пройти внутрь минного пояса или определить фарватеры движения. Но кораблей не было.

С наступлением вечерних сумерек мы всплыли в надводное положение и продолжали изучение боевой позиции в условиях темноты.

Но побережье словно вымерло. Севастополь был погружен в темноту.

На рассвете «Малютка» подошла к южной кромке минного рубежа. Определившись по карте, мы погрузились и, уйдя на большую глубину, пошли к минному полю.

Опустив перископ и закрыв за собой нижний рубочный люк, я спустился в центральный пост и объявил:

— Приступаем к форсированию минного поля. В отсеках слушать забортные шумы и докладывать в центральный пост. Люди застыли на своих местах.

Я сидел у отсечной двери на брезентовой разножке и наблюдал за показаниями приборов.

Шли напряженные минуты — минрепы не давали о себе знать. Прошло полчаса. Мы уже вползли в водную толщу, насыщенную смертоносными черными шарами.

Для увеличения вероятности встречи с кораблем мины обычно расставляются в шахматном порядке с небольшими интервалами. Живо представлялись мне темные, покрытые водорослями чудовища, словно аэростаты воздушного заграждения возвышавшиеся на различном уровне над морским дном. От каждого из них шел вниз, к якорям, тонкий стальной трос — минреп. Если подводная лодка, задев минреп, увлечет его за собой, мина может коснуться корпуса лодки и взорваться. Несовершенство приборов того времени не позволяло избежать касания корпусом подводной лодки о минрепы, и искусство заключалось в том, чтобы, услышав характерный скрежет металла о металл, своевременно сманеврировать так, чтобы лодка освободилась от минрепа.

— В центральном! Минреп справа по борту! — услышал я доклад из торпедного отсека.

В этот страшный момент все зависело от искусства личного состава. Успеют ли рулевые, электрики и другие подводники своевременно и хладнокровно выполнить приказания командира или кто-нибудь растеряется, допустит неточность, оплошность? Все действия должны быть быстрыми, точными, безошибочными. За секунды надо проделать то, на что иной раз нужно затратить минуты и даже больше.

«Малюточники» выдержали первое испытание. Минреп проскрежетал до центрального поста, а затем, провожаемый вздохами облегчения, оторвался и отстал. Я вытер со лба капли холодного пота. В отсеках «Малютки» снова наступила тишина. Освободились от одного минрепа, можно было ожидать другого.

Более трех часов затратили мы на преодоление минного поля. За это время мы более десяти раз касались минрепов, и их зловещий скрежет каждый раз заставлял всех содрогаться.

Встреча с последним минрепом была особенно неприятной. Только благодаря какой-то случайности мы остались невредимы. Сначала столкновение с минным тросом заметили гидроакустики, а затем и все мы услышали мерное царапанье минреп шел вдоль всего борта и подходил к винтам.

Я приказал застопорить ход, но лодка двигалась по инерции. Мы ждали, что минреп вот-вот намотается на винты, и неожиданно ощутили сильный толчок. Но еще через мгновение мы поняли: толчок означал, что минреп сорвался с какого-то выступа в корпусе лодки.

— Мина проржавела, — сравнительно спокойно проговорил Глоба, не отрываясь от своей работы, — наше счастье, а то бы взорвались…

Наконец наступил момент, когда, по расчетам штурмана, мы должны были оказаться вне пределов минного поля. Тем не менее «Малютка» некоторое время еще продолжала свое движение прежним курсом и с прежней скоростью. И лишь отойдя на большое расстояние от опасной зоны и соблюдая осторожность, мы всплыли на перископную глубину.

— Окончено форсирование минного поля! — полетела команда по отсекам. Вахте заступить, подвахтенным идти отдыхать!

Люди повеселели, словно впереди у них уже не было преград и трудностей.

«Малютка» легла курсом на север, к входным фарватерам в Севастопольскую бухту.

— Вот… написал, товарищ командир, — я не заметил, как в рубку поднялся Поедайло. Выждав момент, когда я опустил перископ, он смущенно протянул мне вырванный из ученической тетради листок бумаги, исписанный размашистым почерком.

За полтора года службы на «Малютке» Поедайло заметно изменился. Сказалась всемогущая сила воздействия дружного, спаянного коллектива. Экипаж «Малютки» сразу и так дружно взялся за Поедайло, что матрос не выдержал и побежал к комиссару дивизиона.