Читаем В бассейн! полностью

– Никогда не читала Лавкрафта, – сказала Милли. Лучше быть честной, чем притворяться, что что-то знаешь, так хотя бы не загонишь себя в угол. – Но слышала о нём.

– О, тебе очень понравится, – сказал Дилан, обмакивая куриный наггетс из столовой в лужицу кетчупа. – Очень мрачный, с неожиданными поворотами.

Он оглядел столовую и скорчил презрительную гримасу.

– Эта школа действительно такая отстойная, как кажется?

– Ещё хуже, – сказала Милли, вложила в книгу закладку и закрыла её.

Дом Ашеров никуда не денется, а вот когда она в последний раз вела с кем-то интересный разговор, она даже не могла вспомнить.

– Ну, я тебе вот что скажу, – сказал Дилан, обведя столовую полоской картошки фри. – Пока что ты единственная, кто тут кажется клёвой.

Милли зарделась. Она надеялась, что не настолько, чтобы её бледное лицо стало розовым.

– Спасибо, – ответила она. – Мне, э-э-э… нравится твоя куртка.

– А мне – твои серёжки.

Она подняла руку и коснулась чёрной слезы, свисавшей с мочки уха.

– Спасибо. Это гагат. Викторианские траурные украшения.

– Я знаю, – ответил Дилан.

Он знает? Неужели существуют парни-старшеклассники, которые знают о викторианских траурных украшениях?

– У меня несколько таких, – сказала Милли. – В основном покупаю в интернете. Но вот у меня не хватает денег на мои любимые, ну, которые…

Дилан поднял руку.

– Подожди, не говори мне. Украшения, в которых продеты волосы умерших, правильно?

– Да! – потрясённо воскликнула Милли. – Они тоже иногда появляются на аукционах, но стоят целое состояние.

Зазвенел звонок – обед заканчивался. Дилан наклонился к Милли и полушёпотом сказал:

– Не спрашивай, по ком звонит колокол.

– Он звонит по тебе, – закончила Милли.

Откуда взялся этот парень? Да, он уже сказал, что из Толедо, но там что, все такие умные и образованные? Она никогда не встречала никого похожего.

Дилан поднялся.

– Милли, это было редкое удовольствие. Ты и твоя воображаемая подруга не будут возражать, если я завтра к вам снова присоединюсь за обедом?

Уголки рта Милли изогнулись в непривычную сторону.

– Никаких возражений, – сказала она.

– Я подумывал, не заморозить ли тебя насмерть, – сказал голос. – Закоротить здесь электричество, чтобы обогреватель отключился. Моё металлическое тело может очень сильно охладиться. Но я понял, что тогда твой дедушка придёт – заметит, что в его драгоценной мастерской нет электричества, и сразу же всё починит. Так что смерть от холода – не вариант. Прости, если у тебя сердце лежало именно к нему, горошинка.

Милли била дрожь, но не от холода, а от страха.

– Не понимаю. Почему ты хочешь меня убить?

– Любопытно, что ты задаёшь этот вопрос, – ответил голос. – На самом деле на то есть две причины. Первая – очень простая: я хоть чем-то смогу себя занять. Я целую вечность простоял на свалке, прежде чем твой дедушка меня нашёл и принёс сюда, и здесь я тоже стою без дела. Мне скучно просто до чёртиков. Нет, чёртики вокруг меня не бегают, но ты понимаешь, о чём я.

– А ты не можешь заняться чем-нибудь ещё вместо того, чтобы убивать людей? – спросила Милли.

Кем бы ни было это существо, оно явно разумно. Может быть, удастся переубедить его.

– Всё остальное не так интересно. Плюс есть ещё и вторая причина – ты ведь хотела именно смерти. С самого переезда сюда ты слонялась по дому и только и твердила, что хочешь умереть. Ну и вот: мне нравится убивать людей, а ты хочешь умереть. Взаимовыгодное сотрудничество. Словно у тех маленьких птичек, которые склёвывают паразитов со спин носорогов. Птицы получают еду, а носороги избавляются от мелких букашек, от которых кожа чешется. Мы оба получаем то, что хотели. Двойная выгода.

Милли вдруг поняла, что говорила о смерти, писала о ней, но для неё это была просто идея, о которой интересно думать. Она не собиралась на самом деле делать что-то, чтобы умереть.

– Но я не хочу умирать. Совсем не хочу.

Вокруг Милли раздался странный рокочущий звук, и тело машины, внутри которой она попала в ловушку, затряслось. Лишь через несколько секунд она поняла, что машина смеётся.

На ужин дедушка приготовил спагетти с соусом маринара, чесночный хлеб и салат «Цезарь». Намного лучше, чем то, что он готовил обычно.

– О, ты сегодня даже ешь, – сказал дедушка.

– Потому что еда вкусная, – ответила Милли, наматывая на вилку спагетти.

– Хорошо, значит, я всё-таки нашёл, что тебе нравится, – сказал дедушка. – Добавлю это в свой ограниченный репертуар. Для тебя я сделал соус без мяса, а вот себе добавил фрикадельки, так что все счастливы – и хищники, и травоядные.

– Ну, «счастливы» – это громко сказано, – возразила Милли, не желая признавать, что день на самом деле прошёл неплохо. – Но спагетти хороши, а в школе всё прошло даже не слишком отвратительно.

– И что же сделало день менее отвратительным, чем обычно? – спросил дедушка, накалывая на вилку фрикадельку.

– Я познакомилась с одним клёвым человеком.

– Правда? Это девочка или мальчик?

Милли не понравился дедушкин вкрадчивый тон.