Читаем В ад и обратно полностью

Медленно спускаясь по лестнице, Диана прислушивалась к звукам дома. Шипение сковородки на кухне внизу, телевизор в комнате бабушки. Бабушку она так и не навестила после приезда, да и та не высунула свой заостренный нос из спальни. Угрызений совести Диди не испытывала. У нее еще будет время выслушать отповеди на тему своего поведения и воспитания.

Запах бекона заполнил кухню. Мама стояла возле плиты в фартуке-крокодиле и пристально следила, чтобы корочка на кусках мяса была достаточно прожаренная, но не пригорела. Когда Диди вошла в кухню и прошлепала к стулу, Элизабет Мастерс даже не обернулась. У нее была четкая технология жарки бекона. Отворачиваться от сковородки нельзя даже в случае инопланетного вторжения.

— Почему ты не на работе? — спросила Диана, поправляя на себе одеяло и осторожно усаживаясь на край стула.

— Не моя смена, — коротко ответила мама.

В этот момент она вдруг подхватила сковородку и отточенным движением выбросила бекон на большое блюдо. Уже оттуда она разбросала его по трем тарелкам с тостами и яичницей, и, крутанувшись вокруг своей оси, выставила их на стол.

— Ма-ам! — закричала Элизабет, глядя в потолок. — Завтрак!

Диана поморщилась от громких воплей и прикрыла одной рукой ухо. Вторая рука все еще держала одеяло. Диди была уверена, что завтракать к ним сейчас прибежит вся улица.

Глухой гул телевизора на втором этаже стих. Скрипнули ступеньки. Через полминуты на пороге кухни появилась сухая, седая старуха с длинным курносым носом, впалыми щеками и большими карими глазами. Слишком яркими на этом старческом лице. Такие же глаза были у Дианы.

Бабушка Ханна уверенно прошла к столу и хлопнула Диану по оголившемуся плечу тыльной стороной ладони.

— Ты села на мое место, — резко бросила она.

Диди медленно подняла взгляд вверх, подавила вздох. Дом, милый дом.

— Точно, прости, ба, — покорно сказала она, вставая и обходя стол так, чтобы не задеть что-нибудь одеялом и не сбросить на пол.

А бабушка уже поймала нужную волну.

— В каком виде ты собираешься завтракать! — все так же резко возмутилась старуха.

— Ма-ам, — протянула Элизабет. — Перестань. У Хани был тяжелый вечер.

Бабушка села на освободившийся стул, сохраняя осанку прямой, как шест.

— А нечего было жить с мужчиной в грехе, — заявила она. — Я знала, что так будет. Это все твое воспитание, Бэтси. Ты ее разбаловала.

— Я вообще-то все слышу, — пробормотала Диди, высунув руку из одеяла и подтянув к себе одну из тарелок.

Большие карие глаза сощурились, острый взгляд лазером прожег Диану насквозь. Или почти.

— И хорошо, что слышишь, — сказала старуха и замолчала. Веско и значимо.

За столом воцарилось молчание, вилки застучали по тарелкам. После бабушки Ханны говорить полагается не сразу. Нужно прочувствовать все, что она вкладывает в свои резкие, рваные фразы. Диана была ее любимой темой порицания. Просто Диди родилась холериком, а хотелось бы флегматика.

— Кстати, Хани, — вдруг заговорила мама, пережевывая тост. — Я нашла тебе работу.

Диана не особо этому удивилась, хотя и предполагала, что на поиски уйдет больше времени.

— Здорово, — без всяких эмоций отозвалась Диди. — Где?

— Твоя кузина Джоджо открыла школу танцев. Ей нужен преподаватель в детскую дневную группу. Взрослых она учит сама.

Диди удивленно уставилась на мать, вилка в руке дрогнула.

— Что? Но я думала ты узнаешь в гостинице насчет официанток…

— Да, Бэтси! — вклинилась в разговор бабушка. — Ей пора заняться достойным делом!

— Преподавание — это очень достойно! — возразила Элизабет. — К тому же Хани больше ничего не умеет.

— Учить я тоже не умею!

Мама пожала плечами.

— Но ты же ходила на какие-то преподавательские курсы.

— Но у меня нет практики!

— Вот, появится.

— И вообще, — до Дианы только сейчас дошел полный смысл предложения. — Почему Джоджо можно танцевать, а я считаюсь посланницей дьявола?

— Джорджианна танцует профессиональные спортивные танцы, — снова заявила бабушка и снова будто поставила точку в разговоре.

Ну конечно. Джорджианна ведь ни разу не работала в ночных клубах. Диди не была уверена, что кузина вообще бывала хоть в одном. Умница Джо, она с детства участвовала в соревнованиях, в ярких блестящих платьях, с волосами, затянутыми на макушке так сильно, что глаза приобретали азиатский разрез. По сравнению с Джоджо Диана была просто прыгающей обезьянкой. В общем, их отношения не заладились с детства.

— Джо не возьмет меня к себе, — уверенно проговорила Диана, разламывая тост.

— Уже взяла.

— Она меня не переносит. А я ее. А еще я не умею преподавать.

— Глупости, — отмахнулась мама. — Вы родственницы и пора вырасти из детских обид. И я сказала, что ты умеешь. Так что просто позвони и узнай, когда приступать.

Тарелка опустела, можно было уходить. Диана поднялась со стула, поправила одеяло, поставила посуду в раковину и собралась скрыться от родительниц, но что-то заставило ее обернуться на пороге кухни.

— Схожу, погуляю, — отчиталась она. — Подумаю.

— Оденься прилично, — бросила ей в след бабушка Ханна.

Старуха не увидела, как Диди закатила глаза, прежде чем развернуться к лестнице.