Читаем В 6 (СИ) полностью

Вот, например, так называемые Липкие руки или Руки-ручейки! Великолепный навык для сверхближнего боя в ограниченном пространстве, а в чистом поле позволяющий связать противника, не позволяя пользоваться удобными для него дистанциями. Это же не просто глупое название, подразумевающее постоянный контакт верхних конечностей двух работающих в одном стиле и стоящих друг напротив друга людей, будь то Вин-чунь чуань, пистолетные каты, показанные в своё время Снегирём, или стиль моего наставника. Ситуация, при которой движения наглядны, и складывается впечатление, что один просто хочет обыграть другого в рисунке, не возможном нигде, кроме схватки между двумя адептами такого искусства!

Нет, ни «винчунист», ни обладатель перешедшего ко мне «по наследству» стиля никогда не уговорят какого-нибудь каратеку, бойца или тайского боксёра просто так играть по нашим правилам! А потому на самом деле Руки-ручейки — это не просто следование за движениями противника, это мощная атака и мягкая защита! Это хватания, рывки и удары, по сути, суровая борьба за доминирование двух ещё стоящих на ногах и перемещающихся людей, в которую по практически тому же принципу могут вступить и нижние конечности. И разлитая по телу сансара только помогает бойцу чутко реагировать и делать то, что были не способны люди до-магического человечества.

Во что сейчас вырождается бой у воинов, адептов липких рук, так и не понявших основной принцип изученных движений? Да в банальное Джит Кун До, созданное пусть великим киноактёром, но всё же обычным человеком Брюсом Ли, даже не дожившим до магической революции в нашем мире. Блок, возможно мягкий, отскок и сохранение якобы безопасной дистанции, на которой апологеты изначально заточенных под неё стилей куда сильнее из-за освоенных техник.

И вот тут взять меня! Думал ли я, владеющий Руками-ручейками, до этого над подобными вещами? Да нет, вёл себя по большому счёту точно так же, как тот же гипотетический «воин», нахватавшийся по верхам вин-чуня и пытающийся изображать из себя каратеку. А задумывался ли я в бою с тем же Ифритом над тем, что Руки-ручейки — прекрасное средство контролировать противника в воздухе?

Ответ очевиден…

Мягко заблокировав локтем на прогиб мощный удар одного из подлетевших ко мне воинов и ногой отведя атаку другого, я, не отпуская противников, раздёргал их так, чтобы сбить им воздушные опоры, и мы кучей-малой посыпались на неровную кубическую землю. Почти тут же, пользуясь движением попытавшегося освободиться Безликого, я, нащупав опору, кувырнулся через голову, чтобы отпрыгнуть от его тела вверх, впечатав ему в грудь удар сразу двух ног. А второго прямо на импульсе во время вращения перехватил за отворот куртки и сейчас в рывке, словно безвольную куклу, швырнул прямиком в потрескивающий от мороза ледяной шар, которым выстрелил в меня маг.

Встретились где-то на середине пути межу мной и землёй. Снаряд при попадании взорвался, мгновенно выморозив весьма приличный объём пространства и всё, что в него попало. Странный ход! Смертоносный удар по площади. Ведь, если судить по подставленному мной воину, чьё тело, упав на землю, разбилось на быстро осыпавшиеся цифровыми вокселями осколки, ради выполнения задачи они готовы были пожертвовать даже своими. А значит, это отвлекающий удар и…

В последний момент, перехватив вернувшегося в бой ротмистра за руку, я рывком вырвал сжимаемый им нож, которым он намеревался ранить меня, и, впечатав ему колено в живот, крутанулся в воздухе, прикрываясь телом врага от атак с земли.

Громыхнуло — и человеческий щит содрогнулся от множества попаданий, а щёку, неприятно обожгло болью. Выбравшийся вместе с быстро рассыпающимся на блестящие частицы воином маг, шарахнул по мне Каменными пулями… По сути, словно из дробовика выпалил дуплетом с зарядом из очень крупной дроби. Совсем неплохой выбор, чтобы если не убить, то подранить птичку в небе, особенно с такого расстояния, если не жалко товарища по оружию. Но я могу лучше.

Метнув изо всей силы нож в только поднимающегося с земли третьего воина и, как ни странно, попав… даже не плашмя или рукоятью, а кликом, смачно и очень правдоподобно сухо чавкнувшим, вонзившись прямиком в лоб Безликого. Оттолкнувшись от того, что ещё осталось от ротмистра, я уже на пике, вытянув руку в сторону мага, привычно сосредоточился, поднимая в воспоминаниях на свою ауру привычную магему. Моё единственное до сих пор дистанционное заклинание Магической Пули.

«Обычная пуля, обычная пуля…» — несколько раз повторил я, запитывая сансарой невидимый рисунок и целенаправленно концентрируя выходной поток энергии на кончиках пальцев.

В принципе, этого можно было бы и не делать. Заклинанию, как, в общем-то, и мне, абсолютно всё равно, в каком месте в относительных пределах моей ауры появиться. Точно так же, как лететь ли ему к цели по прямой или, словно кручёный мяч, заложить дугу. Оно знает только две точки: стартовую и конечную, — а всё остальное не так уж существенно.