— Любезный, несмотря на рану, полученную прошлой ночью, виконт де Шатильон прибыл в назначенный час, чтобы скрестить наши мечи. Это несомненно поступок благородного дворянина! Передайте своему хозяину, что я готов дать ему отсрочку, дабы он поправил свое здоровье. Ибо мне, как дворянину, не делает чести выходить на поединок с человеком, который находится при смерти.

— Благодарю вас, ваша милость, — прошептал старик.

Затем, подхватив на пару с кучером своего хозяина под мышки, они потащили его бессознательное тело к коляске.

Тем временем я обернулся к стоявшему немного вдалеке барону де Леви.

— Мессир, эта утренняя прогулка разбудила мой аппетит! — улыбаясь, произнес я, краем глаза наблюдая, как карета с гербом де Гонди трогается с места. — Как вы смотрите на то, чтобы вместе позавтракать?

Глава 24

За завтраком барон де Леви много говорил. В основном о всяких мелких сплетнях при дворе, о забавных происшествиях на балах и других, ничего не значащих мелочах. А еще он в общих чертах рассказал о большом посольстве, что отправится во главе с принцем Луи на север, и в котором барон де Леви тоже будет принимать участие, как, собственно, и почти все приближенные «зеленого» принца.

Но при этом он не забывал много спрашивать и обо мне, моей жизни и моей семье. После нескольких минут нашего с ним общения я пришел к выводу, что Жан-Луи выполнял чье-то поручение. Я даже догадывался, чьё. Достаточно вспомнить, чьим личным парфюмером он являлся. В общем, к моей персоне явно начал присматриваться либо сам младший принц, либо его ближайшее окружение. Хотя не стоит исключать оба варианта.

Пускай присматривается, мне не жалко. Сделав вид, что клюнул на приманку, я охотно поведал рыжему шпиону «зеленых» о моей абвильской ссылке, о фронтире и о моем переезде в столицу.

Также мы поговорили о том, что произошло на балу после моей отключки. Ничего нового он мне не рассказал. Если брать за основу слова герцогини дю Белле о категориях, на которые делятся придворные Вестонии, то Жана-Луи можно было смело отнести к «умным, которые искусно притворяются глупыми». Думается мне, на балу герцогини дю Белле других не было.

В общем, все общественное порицание было направлено именно на барона фон Герварта. Это ведь он обещал не использовать магию, но не сдержался, чем и подставил себя, и принес поражение своей команде.

А то, что барон таким образом скомпрометировал своего сюзерена, все присутствующие, в том числе и бесхребетный принц Луи, предпочли проигнорировать. Как, впрочем, и всегда игнорировали, когда дело касалось королевского семейства. Все те, кто когда-либо осмеливался выступить против короля и его семьи, либо казнены, либо находятся в казематах. Папаша Макса яркий тому пример.

Принц Генрих, конечно, прилюдно высказал свое неудовольствие и приказал барону покинуть бал, но всем прекрасно было понятно, что это всего лишь спектакль. Уже скоро «опальный» страйкер вместе со своим сюзереном отправится на войну с аталийцами. Полагаю, если бы барон не был боевым магом, а здесь это штучный товар, принц Генрих применил бы к нему более жесткое наказание…

В конечном итоге, наш совместный завтрак с бароном де Леви получился довольно познавательным, как для него, так и для меня.

* * *

— Добрый день, мадам, — произнес я, поклонившись.

Несмотря на уговоры Бертрана отлежаться, на следующий день я уже выехал в особняк Легранов. Я не мог себе позволить терять драгоценное время. Возможность попасть в семейный склеп Легранов, которую по какой-то пока неясной мне причине предоставила мне Исабель Легран, я не должен был упускать.

— Ты все-таки пришел, — то ли вопросительно, то ли утвердительно произнесла Исабель Легран, окинув меня с ног до головы своим немигающим ястребиным взглядом.

Как и в прошлый раз, она встретила меня в парке, в той самой беседке, куда меня провел молчаливый лакей. Сегодня старшая дочь Паскаля Леграна была одна, как, собственно, и я тоже.

Бертрана я намеренно оставил в карете. В его присутствии мне будет сложнее спровоцировать Исабель на откровенность.

— Да, мадам, — коротко ответил я и добавил с легким поклоном: — И я благодарен вам за предоставленную мне возможность.

Проигнорировав мои благодарности, Исабель вдруг спросила то, чего я не ожидал услышать:

— Это правда, что ты дал вольную Бертрану?

— Да, — ответил я.

— Каковы твои мотивы? — продолжила давить она.

Хм… Кажется, я понял, к чему она ведет.

— Я посчитал, что так будет правильно, — ответил я.

Кстати, в моих словах не было ни капли лжи. А вот Исабель, похоже, была другого мнения.

— А, может, у тебя был иной умысел? — с легкой насмешкой спросила она.

— Любопытно, какой должен быть умысел у человека, который освобождает другого человека из многолетнего рабства? — изобразил я искреннее удивление.

— Может, хватит ломать комедию, Макс? — закатив глаза и покачав головой, сказала Исабель. А потом, скривив губы в саркастической усмешке, добавила: — Ты держишь всех нас за идиотов? Я всегда была о тебе невысокого мнения, но в этот раз ты умудрился переплюнуть даже самого себя.