— Да, мой господин! — стоя на коленях и дрожа всем телом, пролепетал слуга. — Простите великодушно!

Виконт, больше не обращая внимание на мужика, поскакал следом за остальными.

— Бедняга Шарль… — тяжело вздохнув, прошептал Бертран. — Вероятно, вы его тоже забыли… Он служил у вас лакеем.

— А мой кузен скор на расправу, — буркнул я.

Краем глаза я заметил, как Бертран на меня как-то странно посмотрел и тут же опустил глаза.

— В чем дело? — спросил я его.

— К-хм… — замялся старик.

— Ну же, смелее, — подбодрил я его.

— Как бы вам это сказать, господин, — промямлил он. — Вы уже совершенно другой… Вы изменились. И в лучшую сторону. К-хм…

— Погоди… — меня вдруг озарила догадка. — Хочешь сказать, что я так же обращался с прислугой?

— Вы уже изменились… — Бертран начал торопливо повторять сказанное ранее. — Сейчас вы уже другой человек, мой господин!

Я тяжело вздохнул. Ты даже себе не можешь представить, насколько ты прав, старик.

М-да… Похоже, призрак Макса будет еще долго преследовать меня.

— Я увидел все, что хотел, — сухо произнес я. — Возвращаемся.

— Да, мой господин, — произнес Бертран.

Дернув за поводья, я направил своего коня вперед. Старик на своей кобыле последовал за мной.

В тот момент, когда мы проезжали мимо ворот замка, в небольшом просвете между закрывающимися створками показалась седая голова Шарля. Его широкое лицо было в крови, но, похоже, он не особо обращал на это внимание.

На мгновение его взгляд скользнул по нам и остановился на Бертране. Лакей нахмурился, а потом его широкая физиономия вытянулась от удивления.

— Бертран! — дрожащим голосом позвал он моего камердинера. — Это правда ты?!

Я взглянул на виновато скривившегося Бертрана и попытался отвернуть голову, пряча лицо.

Поздно…

— Господин Ренар! — воскликнул седой лакей. — Господин Ренар! Вы вернулись?

Но на этом всё не закончилось…

— Эй, пёс! — из-за ворот я услышал визгливый голос Франсуа де Грамона. А этот за каким демоном вернулся? — Ты еще здесь?! С кем ты там разговариваешь?!

Зараза! Ну что же, видимо, придется познакомиться с кузеном раньше времени…

Глава 4

— Дык… Это… Я… — начал заикаться Шарль. Его лицо еще больше побледнело.

— Открой ворота, скотина! — потребовал визгливый голос из-за тяжелой створки.

Через несколько мгновений ворота распахнулись, и на пороге возник Франсуа де Грамон. Белая лошадь под ним, нетерпеливо перебирая тонкими ногами, фыркала и трясла продолговатой башкой.

Я невольно залюбовался благородным животным.

— Что здесь происходит?! — задрав подбородок и нахмурившись, воскликнул Франсуа.

Теперь я мог рассмотреть его вблизи. Они с Ивелин действительно были очень похожи. Только вот кузина Макса, а теперь и моя, всем своим видом напоминала весенний цветок. Яркий и чистый. А вот ее братец, скорее, походил на сорняк. На нем тоже были цветки, но ядовитые.

Не ошибусь, если предположу, что Франсуа был старше своей сестры на лет семь или восемь. Стройный, неплохо сложен. Одет по последнему писку моды. Сразу видно, что дядюшка не жалел денег на гардероб своих деток. Вон, одна только широкополая шляпа с шикарным многоцветным плюмажем наверняка огромных денег стоит.

Кстати, судя по обильному вкраплению зеленого в одеянии Франсуа, он поддерживал партию принца Луи, младшего сына короля. Говорят, что все эти модные нововведения проистекают именно от его высочества принца Луи. Младший королевский отпрыск покровительствует музыкантам, поэтам, художникам и скульпторам. О столичном театре, который финансирует младший сын Карла III, известно даже за пределами Эрувиля.

Откровенно говоря, заочно этот принц был мне более симпатичен, чем другие сыновья короля. Он явно понимал, что у него нет шансов наследовать престол, поэтому развлекался на полную катушку.

В основном подковерная борьба за власть шла между его старшими братьями. Вернее, между их партиями. Старшего сына короля, «красного» принца Филиппа, поддерживали дворяне востока во главе с его дядей по материнской линии, герцогом де Бофремоном, а среднего — «синего» принца Генриха — северяне, а также крупные банкиры, такие как братья Краоны.

Исходя из отрывочной информации, получаемой мной из разных источников, я прекрасно понимал, по какой причине Краоны и остальные банкиры приняли сторону среднего сына короля. Принц Генрих был решительно настроен повторить славное боевое прошлое своего отца. Он рвался в атаку. Жаждал покрыть себя славой на боле боя. А для войны, как известно, нужны деньги. Много денег, которыми как раз и могут обеспечить воинственного принца банкиры, чтобы впоследствии повязать его по рукам и ногам обязательствами.

На старшего же принца ставила аристократия востока. И прежде всего потому, что принц Филипп был полностью под контролем своего любимого дядюшки герцога де Бофремона, брата королевы и кузена короля Астландии.