Он аккуратно взялся за бока комода и попытался достать его из сарая. Развернувшись, он немного нагнулся, чтобы видеть, куда наступить. Проем двери не предполагал сохранности ступенек и крыльца. Тут же, под ногами, валялись кирпичи, которые когда-то были столбиками, удерживающими всю конструкцию над землей. Едва перешагнув через россыпь кирпичей, он потерял ношу. Столик рассыпался в его руках, как неумело связанные дрова.

– Вот черт, – Виктор добавил словцо покрепче. – Ничего тут не уцелело. Сплошное гнилье.

Он пнул ногой столешницу. Она перевернулась и, отделившись от ножек, показала нелакированную поверхность изнанки.

– Ладно. Зеркало хоть возьму.

Четыре резных ножки трогательно лежали на жухлой траве, превратившись в обычные дрова.

– Нет, так нельзя. Ну может, отреставрировать, склеить. Я не знаю.

Александр нагнулся и собрал ножки в кучку, потом подобрал столешницу и осторожно приподнял ее. Верх оторвался и занял прежнее положение в траве. В руках у него остались лишь дно и ящики комода.

– А это что такое?

К оборотной стороне столешницы был прикреплен лист бумаги. Вид у него был очень старый. Большие пальцы великана осторожно дотронулись до внезапно возникшего нового артефакта. Бывший боксер побоялся в этот раз взять древность в руки, а лишь прикоснулся кончиками пальцев, слегка ощупывая, и опасаясь, что это нечто тоже рассыплется и исчезнет. Бумага была плотной и желтой. Двумя параллельными планками лист крепился к оборотной поверхности стола.

– Ничего себе. Комод с секретом.

Аккуратно вытянув бумагу, он перевернул ее другой стороной. Перед ним была карта. Все это было явно сделано и нарисовано не вчера. Да и что тут было написано – прочитать было невозможно. Это был какой-то древний текст. Как в старых рукописных книгах. Старославянские буквы причудливо переплетались и шифровали все, что должны были объяснять. Александр вряд ли смог бы прочитать это сам. Да и карта была незнакома. Черная линия, то ли дороги, то ли реки, извивалась и петляла вдоль чуть обозначенных деревушек. Но взгляд мгновенно притягивал только один знак на этой карте. Именно от него Александр не мог отвести глаз. Толстый черный крест, нарисованный совсем рядом с черной линией, был обведен в круг.

– Клад!

Не оглянувшись на рассыпавшийся комод и уставившееся в небо зеркало, он энергично зашагал сквозь заросли бурьяна.

Глава 6

Дима достал ключи. Настя, конечно, была дома, он видел свет в окне кухни. Но звонить в дверь, ждать, когда она откроет, будить, возможно, спящего маленького Игорька и потом слушать упреки жены, ему не хотелось. Он просто повернул ключ в замке и вошел.

Игорешка плакал. Странно, что за дверью он этого не услышал. Настя не вышла ему навстречу. Шум воды был слышен из ванной.

– Она что ж, его одного оставила? И не слышит, что орет.

Он пробурчал это себе под нос, сбросил ботинки и в одних носках пошел в комнату к малышу. Игорь сидел прямо на полу перед разбросанными кубиками. Похоже, он плакал просто так, от того, что остался один, что никто не мелькал рядом, не играл с ним.

– Ты чего, мужик, плачешь? На вот тебе, – Дима присел перед ним и затряс сверкающей машиной.

– Амалам, – опустил на минуту свои кулачки от глаз малыш. Он застыл, разглядывая мелькание огоньков.

– Ну вот, другое дело, а мама где?

Воспользовавшись звуковой паузой, Дмитрий вернулся в коридор и заглянул туда, где все лилась и лилась вода.

Настя сидела на краю ванны и, казалось, ничего не слышала.

– Настен, ты чего? С ума сошла? Игорюшу бросила. Он там оборался.

Настя подняла глаза и посмотрела на появившегося в дверях мужа. Она качнула головой и узел на затылке распался. Темные волосы рассыпались по плечам. Белые пряди высветленных блондинистых волос вдруг стали похожими на седину. Лицо было заревано. Глаза красные.

– Ты что, совсем сдурела? Блин, ты б еще заперлась тут от ребенка. Чего он орет-то? Может жрать хочет, как я?

Настя дернулась, края шелкового голубого халата распахнулись, обнажая худые, острые колени.

– Сонька вернулась, – чуть слышно сказала она.

– Чего? Кто? Какая… – Дима замолчал.

– Твоя Сонька. Что, опять к ней побежишь? Иль за малышом присмотришь?

– Да что ты болтаешь! Совсем чокнулась тут от ревности. Я, как собака, сразу домой бегу.

– Собака? А мне муж нужен! Который меня любит!

– Повтори, что ты сейчас сказала.

– Когда?

– Вот, что ты перед этим сказала?

– Беги, беги, Сонька твоя вернулась.

– Как вернулась? Да ты-то откуда знаешь? – Дмитрий схватил Настю за руку.

– Пусти, мне больно.

– Ты можешь ответить по-человечески, или…

– Да позвонила она сюда…

– Как позвонила? Сама позвонила?

– Господь бог позвонил! Совсем что ль тронулся? Да, да! Говорю же, позвонила сюда и тебя спрашивала!

– А ты что сказала? Ты что ей сказала?

– Что ты женат, что у тебя сын. Что сынишке уже полтора годика! Что ты нас любишь! Чтобы она сюда больше не звонила!

– Ты врешь!

– Какая разница! Все врут! Но это ничего не меняет, потому что никто никого не слушает! А в чем я соврала? Что у тебя сын? Или в том, что ты нас любишь?