Читаем Узкое место полностью

— Ясно одно. Речь идет о готовящемся черном аукционе. И конечно же покупателями будут иностранцы. Американцы, немцы, французы, японцы. Это те, кто может заплатить высокую цену. Аукцион очень солидный. Речь, безусловно, идет о теневых коллекционерах, охотящихся за орденом Святого Андрея Первозванного. Все, кто был ограблен, имели эти ордена или часть их, как в моем случае и случае Лаврова и Кислицына, у каждого имелись части одного из самых ценных раритетов и самых древних. Вот почему они рискнули украсть коллекцию, оставленную в наследство государству. То, что у Кислицына, не относится к раритетам высочайшей категории. В итоге мы знаем о семи случаях. Из них получается четыре полных ордена Андрея Первозванного. На каждый может претендовать не менее десяти покупателей, иначе полноценных торгов не получится. Таким образом, продавец может быть один, но покупателей не менее сорока человек. Ордена Александра Невского, Георгия Победоносца, Святой Анны, Белого орла и Мальтийский крест пойдут как довески, но не отдельными лотами. А посему, комплектацию будут делать сами продавцы, не придерживаясь конкретных коллекций. Так к ордену Андрея Первозванного, принадлежавшего Бутурлину, привлекут весь комплект Георгиевских крестов, украденных у моего приятеля в Питере. После торгов все коллекции будут раздроблены и тут уж не поймешь, что кому принадлежит.

— Где может проходить такой аукцион?

— Где угодно. В любом городе России под знаком какой-нибудь международной научной конференции. Ну, скажем, по вопросам экологии.

— Главное, что в городе соберется большое количество иностранцев?

— Не обязательно. Лоты покупателям известны или станут известны, как только коллекции перетасуют и укомплектуют в эти самые лоты. Мешки денег никто в Россию не повезет. Они поступят на счета продавца в зарубежные банки через оффшоры. Достаточно иметь на аукционе своего представителя, а он может быть и российским гражданином.

— Это значит, — предположил Журавлев, — что продавец им ордена не отдаст, пока не получит денег. Выходит, он сам должен транспортировать ордена по всей России, а потом вывозить купленные лоты за кордон. Огромный риск.

— Согласен. А разве не риск совершить семь дерзких и очень хитроумных ограблений в один день в разных точках с одинаковым успехом и не оставить следов? Возьмем опять же мой случай. Мне в клубе не подсунули подделку, а показали уникальный раритет. В доме не осталось охраны. Это надо было знать наверняка. Им потребовалось перемахнуть через забор, усыпить собаку, проникнуть в дом, вскрыть сложный сейф, забрать содержимое и уйти незамеченными.

Журавлев пожал плечами:

— У нас не так много крупных спецов по сейфам. Это первое. Уже зацепка и, пожалуй, здесь самое узкое место. Во-вторых, об аукционе знаем не только мы с вами, но и милиция. Генерал Кислицын сотрудничает с органами, и я думаю, что его выводы не отличаются от ваших. Таможня, пограничники, дорожная и транспортная милиция предупреждены. И грабители об этом догадываются. Вычислить их очень не просто. Они готовили операцию год, а то и больше, а нам на разгадку кроссворда оставили дни, а то и часы. И еще. Консультировать грабителей мог только человек, знающий все о коллекционерах и коллекциях. Тот, кто побывал в ваших домах, знает, как и куда пройти, у кого что и где лежит.

— Но тут мог действовать не один человек, — убежденно заговорил Кривенцов. — Сначала о коллекциях. Я видел далеко не все коллекции, но хорошо знаю, у кого что хранится. В клубе есть база данных, с которой можно ознакомиться. Не каждому, конечно. Ну, к примеру. У меня во время отъезда украли один из орденов. Он попадает в поле зрения коллекционеров. Кто-то им этот орден предложил. Рынок покупателей очень узкий. Я говорю о дорогих и ценных орденах. Покупатель связывается с клубом, а клуб по базе данных выясняет, что этот орден принадлежит мне. Продавца хватают и вынуждают сдать украденное добровольно. Хорошую вещь и купить трудно, и продать. К тому же ордена номерные, внесены в реестр, имеют историю и хозяев. Безымянных наград не существует, существуют серые собиратели, вроде меня, которые не брезгуют скупать ворованное. В некоторых случаях я плачу откуп прежнему хозяину и вношу в реестр клуба орден как свой. Такое правило тоже существует. Я купил награду и притворился, будто не знаю, у кого она украдена, а потом плачу выкуп по каталожной цене владельцу. Вроде бы я поступаю честно. Но ордена попадают к нам и из музеев. Вот об этом мы предпочитаем молчать.

— Хорошо. До базы данных можно докопаться, — согласился Журавлев. — А теперь напрягитесь и постарайтесь вспомнить, кто из посторонних побывал в вашем доме за последний год.

Кривенцов допил свой мартини, встал, отошел к окну и долго стоял, заложив руки за спину. Журавлев терпеливо ждал. Наконец хозяин вернулся на свое место.