Однако если копнуть поглубже, то становится понятно, что такие нормы возникли не на пустом месте. Общество не выбирает нормы просто так, и последние развиваются не только в зависимости от коллективных верований и образцов поведения; нормы широко распространяются, только если выполняют какую-то определенную функцию, полезную для общества – или хотя бы для некоторых его представителей. Общество аканов приняло нормы, ограничивающие личную свободу и допускающие неравноправные отношения, потому что эти нормы позволяли в какой-то степени защитить людей от «войны всех против всех». Если вы находитесь в закладе у влиятельного человека, отданы ему в долговое рабство или имеете статус воспитанника, то «ястребы» с меньшей вероятностью захотят с вами связываться и вряд ли попытаются схватить вас и обратить в рабство. На это указывает другая, еще более откровенная пословица ашанти, записанная Раттреем: «Если у тебя нет хозяина, тебя схватит хищник».

Быть свободным – значит быть цыпленком среди ястребов, добычей для хищников. Тогда уж лучше согласиться на добровольное услужение и отказаться от собственной свободы.

* * *

Но клетка норм не только предотвращает войну. Как только традиции и обычаи глубоко укореняются в обществе, они начинают регулировать многие аспекты человеческой жизни. При этом нормы неизбежно более выгодны для тех, кто занимает более привилегированное положение в обществе, и менее выгодны для остальных. Даже если какая-то норма развивалась на протяжении столетий, все равно в каждый момент времени ее будут толковать и следить за ее исполнением наиболее влиятельные члены общества. И почему бы не изменить слегка эту норму в собственную пользу и тем самым не упрочить еще больше свое влияние в обществе или в домашнем хозяйстве?

Если не считать нескольких матриархальных групп, нормы и обычаи многих безгосударственных обществ Африки создали социальную иерархию, где мужчины находились наверху, а женщины – внизу. Еще более это заметно в сохранившихся традиционных обществах Ближнего Востока и некоторых регионов Азии – например, среди упомянутых ранее пуштунов. Общество пуштунов до сих пор строго регулируется обычаями предков, образующими систему, которая называется пуштунвали. Эта система закона и управление делает акцент на щедрости и гостеприимстве, но она представляет собой весьма тесную клетку норм. В частности, она санкционирует применение кровной мести за чрезвычайно большой спектр проступков. Один из наиболее распространенных сборников обычаев пуштунвали начинается с замечания о том, что

Таким образом, несмотря на ценности щедрости и гостеприимства, которые исповедует пуштунское общество, пресловутая «война всех против всех» постоянно бродит где-то рядом, что приводит ко вполне предсказуемым печальным последствиям для личной свободы каждого пуштуна. Но тяжелее всего приходится женщинам. Пуштунские нормы не только объявляют женщину зависимой от ее отца, братьев и мужа; эти нормы ограничивают женщину буквально во всем. Взрослые женщины не имеют права работать и бóльшую часть времени остаются дома, а если и выходят на улицу, то облачаются в бурку, закрывающую их с головы до ног, и к тому же должны передвигаться исключительно в сопровождении родственника-мужчины. Наказания за внебрачные связи поистине драконовские. Закабаление женщин – еще одна грань несвободы, порождаемой клеткой норм.

О чем не сказал Гоббс

Итак, можно утверждать, что мы наблюдаем нечто совершенно непохожее на то, что нам рассказывал Гоббс. Проблема в обществах, где Левиафан отсутствует, заключается не только в неконтролируемом насилии «всех против всех и каждого против каждого». Столь же существенную роль играет и клетка норм, задающая жесткие границы общественных ожиданий и устанавливающая неравноправные социальные отношения, которые выливаются в иную, чем при деспотизме Левиафана, но не менее тяжкую форму доминирования.

Возможно, свободы позволяют добиться централизованные и мощные государства? Но мы уже видели, как такие государства практикуют деспотизм, подавляют своих граждан и пресекают свободу, вместо того чтобы ее поощрять.