Читаем Узют-каны полностью

Спасибо, Анчол! Теперь Маруся знает, о чём умолчал Крылов. Что могло стать с Моськой? Слон просто наступил бы на неё, если бы захотел или устал от тявканья.

– Мы летим, – вяло шепнул Молчун.

…Пётр разулся, казённые штиблеты слишком долго стягивали ступни, которые просили отдыха. Он задумчиво разглядывал босые ноги, на одной с давних пор была вытатуирован девиз «МЕНТОВ», на другой – оставшаяся половина фразы из трёх букв, обозначавшая действие, которое предполагалось проделывать с ментами. Но Пахан в данный момент был озадачен иным. Что ему теперь делать? Потом решил ещё раз попробовать определить, что стало с его спутниками. Каково же было его удивление, когда поглотившее их зелёное свечение стало вертикально подниматься над водой. В неторопливости происходящего было нечто священное, и если бы кто-нибудь заявил бы, что видел летающую тарелку, то Пётр непременно бы возразил ему, поскольку только что разглядел летающую лодку. Она взлетала достаточно далеко от того места, где он находился, тем яснее обрисовались её контуры, прорывающиеся из кокона зелени.

Теперь Пахан точно знал, куда ему нужно идти…

ЛОДКА ЗНАЕТ, ЧТО ДЕЛАЕТ. И НЕ СТОИТ СОПРОТИВЛЯТЬСЯ ЕЙ.

В этом как раз Маруся сомневалась. Пытаясь растормошить Молчуна, она собрала волю в комок и села, разорвав оцепенение. Тело отозвалось глухой болью.

– Наверное, мы всё-таки умерли? – поделился осоловевший Гена, безвольно моргая.

– Попробуй выйти, – попросила Маруся. – Не спи. Встряхнись. Сделай что-нибудь. Выйди из покоя.

Она понимала, что несёт бред и требует невозможного, но в вертикальности движения вверх было что-то неправильное. Затем лодка резко остановилась. Маруся посмотрела вниз только мельком, нечто знакомое открылось перед ней. Точно также река выглядела с берега перед переправой. Лодка подняла их до отвесной поверхности. Очень мило с её стороны было бы пододвинуться ещё на пару метров, и тогда они смогли бы выйти на берег, как космонавты по трапу. Но лодка не двигалась, прощаясь. Свечение меркло, с ним убывало сковывающие ощущение, и Молчун смог приподняться и оценить ситуацию.

– Конечная остановка. Не думаю, что нас повезут дальше. Хотя раньше я считал, что лифт здесь ещё не построили.

– Мне страшно, – взмолилась Маруся.

Где-то вдали протяжный гул, исходящий не то с небес, не то из-под воды перешёл на новый уровень истерии. И это ей не очень нравилось, так же, как и болтаться в трухлявой посуде на высоте шестиэтажного здания над бурлящими перекатами.

– Попробуем прыгнуть? – предложил Молчун, прикидывая расстояние до берега. – Я не знаю, как и почему, но, по-моему, это нужно сделать чем быстрее, тем лучше.

Маруся понимала его состояние, в какой-то момент ей показалось, что всё происходит во сне, где никогда не знаешь, как следует поступить, и любой поступок чреват неопределённостью. Молчун встал, осторожно определяя прочность точки опоры, что в подобной ситуации выглядело не просто смешным, но и безумным. Затем оттолкнулся от борта и через секунду уже кувыркался по земле, которая встретила отнюдь не мягко. Маруся зажмурилась. Ей просто необходимо было представить, что два метра до берега не являются просто воздухом. Она всего лишь на физкультуре, надо прыгнуть в длину, и если не допрыгнешь – ничего страшного, в крайнем случае измажешь зад в песке. Но очень легко ходить по канату, когда он лежит на земле, и достаточно трудно сохранить равновесие под куполом цирка.

– Не тяни. Соберись и прыгай, – Молчун вытянул перед собой руки, как бы встречая.

Истошный визг подводных голосов внезапно пошёл на убыль, Маруся ощутила, что не оставила им выбора. Она должна разделить судьбу Гены, как и требовала, либо умереть. Отвергнув спасение в одиночестве, она и теперь должна решить, что лучше. Возможно, самым простым было бы шагнуть в бездну, освободившись от прошлого и будущего. И Молчун, встречающий на берегу – последнее, что она увидит. Маруся уже представила, как наступит на борт лодки, та качнётся, опрокидывая её – и здравствуй вода, здравствуй смерть! Прыжок со скалы, который они проделали недавно, как-то не считался, огонь щупал пятки. Здесь всё по-иному. Она смотрела на ноги, вот они оттолкнулись от дна, качнули борт… который внезапно провалился вниз… Возможно, помедли она ещё секунду, лодка бы исчезла, так и не дождавшись, пока девушка примет решение. Гул свернулся воронкой, утягивая в бездну. Только что под ногами было хоть что-то твёрдое, теперь – пустота, и Маруся закричала.

– Держись! – услышала над головой. – Пожалуйста, держись!

Руку больно сжали: когда всё остальное продолжало болтаться в пустоте. Затем ступни заскребли по граниту. Лицо вжалось в холодный песок с примесью прошлогодней хвои. Она не упала! Она висит. И пока не поняла, хорошо это или не совсем. Возможно, полёт вниз откладывается ненадолго, поскольку запястья взмолились от боли и норовили вырваться из жёстких пальцев.

– Упрись ногами! – орал Генка. – Так! Держись! И не ори! Заткнись!