– Вот тебе и потусторонняя нечисть, – веселился Борис. – Наука! Пантелеев сумел создать губку, преобразующую энергию из кинетической в потенциальную и, возможно, даже вывел обратный процесс. Мышеловка – хлоп, и всё вредное взаперти, хлоп – и выпустил если надо. Такого ещё не было. Поеду в Париж за Гонкуровской!

– Вы ему верите? Я, признаться, ничего не поняла.

– Я тоже, – развёл руками Молчун. – Но сдаётся мне, что семь килограммов этой губки валяется в тайге и, может, уже работает по принципу мышеловки? Судя по тому, что мы видели – от подобной дряни следует держаться подальше.

– Но в вертолёте ничего такого не было. Я там сколько просидела?

– А ты представляешь, что это такое? Как выглядит? Ладно. Утром ещё поговорим, – потирал ладони Борис. – Спать будем?

– Надо с дежурством разобраться. Шурик пусть хорька давит, всё одно пользы от него ни на грош. Давай полночи я, полночи – ты, – предложил Молчун.

– Меня в расчёт не берёте? – улыбнулась девушка. – Ложитесь. Я всё равно пока не хочу. Мысли спать не дают.

– Чтобы мы делали без женщин? – Балагур прилёг у костра, поёрзал, устраиваясь.

– Можно к тебе, Борис? – подсел Молчун. – Как бы мы с тобой ни держались диаметрально противоположных взглядов, а вместе ночью в лесу теплее.

– Браво! – зевнул Балагур. – Если ты такое смог выговорить, то переименовываю тебя в Разговорчивого.

– Давно пора! – заметила Маруся, положила автомат на колени.

– Потому что в санатории говорить было не о чем, – оправдывался Молчун, расположившись лицом к небу, руки за голову. – Как в кайф, что теперь есть с кем поговорить и поспорить. Прав был Боря, когда за дружбу выпить предлагал. В ней вся соль.

Прошло немного времени, и Маруся решила было, что мужчины уснули, но Молчун позвал её тихо.

– Чего? – шепнула в ответ.

– Если тут волк или медведь появится, пни его как Командира.

– Спи давай. Не отвлекай на посту, – засмеялась.

И ещё долго сидела, подкидывая ветки в огонь, думала о сегодняшнем дне. Как хорошо, что всё заканчивается. Завтра к вечеру должны выйти к посёлку. А там и в город. Борис напишет о них хорошую статью. Надавив на начальство, под неё станет возможным выбить жилье. Шурик иногда будет забегать, вспоминать совместные приключения и смеяться над своей неловкостью. Он же должен когда-нибудь повзрослеть? Она купит гараж, сменит работу. А Молчун? У него, наверное, свои планы. Маруся ощутила волнение, подумав, что когда отдежурит, её место займёт Балагур, а она ляжет рядом с Геной, сильным и тёплым. Жалко Толю. Глупая и нелепая смерть. Но сожалеть не надо, нельзя тревожить и бередить в себе мертвецов, иначе они действительно могут возвращаться. С одной стороны она хотела забыть произошедшее, как дурной сон, с другой – сожалела о предстоящем расставании с – сейчас вповалку спящими – мужчинами. Даже, как ни странно, с Командиром. Она думала, что он тупой и жестокий, а он всего лишь несчастный наркоман. Прохладная, неуютная ночь спустилась на её плечи. Они свою миссию выполнили. Пусть теперь наезжают учёные и остальная братия, и разыскивают свои семь кило удивительного вещества.

Зашевелился Шурик. Поднял голову. Уныло сел, потирая синяк на скуле, подхватил автомат и, поднявшись, поплёлся в кусты.

– Ты куда? – окликнула Маруся.

– Надо мне, – замялся он. – Сейчас вернусь.

Она кивнула и продолжала шевелить огонь. Возможно, слегка вздремнула, потом беспокойное ощущение заставило взбодриться. Посмотрела на спящих. Так и есть. Шурик не вернулся. «Подожду ещё минут двадцать и, если не появится, надо поднять тревогу», – решила и погрузилась в ожидание.

42