— Я использовала растаявший снег, — сказала миссис Диккенс. — Ты только посмотри, что я нашла! — Она вынула что-то изо рта. — Это одна из медных пуговиц рядового Гоури. — С этими словами мама Эдди положила пуговицу на край тарелки.

Эдди издал тихий вздох. Как жаль, что он еще не в Америке!

Все-таки едем!

Эпизод 7,

в котором, ко всеобщему удивлению (и к особому удивлению автора), Эдди действительно отправляется в Америку

Эдди часто представлял себе эту сцену: он прощается с матерью на причале, а затем поднимается по трапу на корабль. Когда время наступило — а оно, как ни странно, наступило, — только Безумный Дядя Джек провожал Эдди и леди Констанцию на пристань; корабль стоял на причале в устье реки, на глубоком месте. Попасть на судно можно было лишь одним путем: добраться до него на гребной лодке и подняться на борт по веревочной лестнице.

Когда Эдди встретился с Безумным Дядей Джеком впервые, тот передвигался почти повсюду — как дома, так и на улице — на лошади. Но затем, после побега Эдди из сиротского приюта, лошадь его двоюродного дедушки понесла при виде гигантской полой коровы, которая известна нам под именем Марджори. Когда это бедное испуганное животное (я имею в виду лошадь, а не корову) удалось наконец поймать, это была уже совсем не та лошадь. Если раньше она беспрекословно выполняла все указания Безумного Дяди Джека, то теперь постоянно била копытом и категорически отказывалась скакать галопом вверх по лестнице и перепрыгивать через трубочистов на крыше. Поэтому БДД стал ходить преимущественно пешком.

В это же время он приобрел другую лошадь — ту, которая вывезла Марджори (а с ней и укрывшихся в ее брюхе детей) из Приюта для благодарных сирот имени святого Вурдалака, управлявшегося мистером и миссис Жестокосердыми. Как выяснилось, супруги Жестокосердые лучше заботились о своих лошадях, чем о сиротах, находившихся у них на попечении; по этой причине Диккенсы не были расположены вернуть животное таким отвратительным владельцам. Короче, они оставили лошадь у себя. Строго говоря, это была кража, но, как заметил впоследствии один остроумный философ, любая собственность — это кража. (Мне кажется, стоит об этом подумать. Вы не обязаны соглашаться с этим утверждением. Просто обдумайте его на досуге.)

Эта лошадь (которую они назвали Эдгаром) настолько привыкла к тепличным условиям, что проводила почти все время за кружкой вишневого бренди, читая книгу «Конные заводы и гончие псы».

По этой причине Безумный Дядя Джек, Эдди и леди Констанция поехали в порт не на лошади, а на поезде.

Поезда были в то время гораздо более впечатляющим видом транспорта, чем сегодня. Паровозы издавали восхитительный рев и выпускали клубы дыма из сверкающих труб; на площадке рядом с машинистом стоял кочегар и лихорадочно кидал лопатой уголь в топку, чтобы выработался пар, заставляющий колеса крутиться.

В те времена — я имею в виду эру паровозов — самым знаменитым машинистом в мире был американец Кейси Джонс. О нем слагали песни, его именем называли железнодорожные станции; о нем не забыли даже в XX веке: на телевидении был снят бесконечный сериал о его героических деяниях. Признаться, это кажется мне немного странным, когда я вспоминаю о том, что на самом деле он пустил под откос свой поезд, «старый 638», и погиб в результате крушения, которое произошло исключительно по его вине — из-за того, что он не отреагировал должным образом на сигнал флажка. Странно, не правда ли? Но я отвлекся. Вернемся к поезду, на котором ехали Эдди и его спутники.

В те времена существовали вагоны не только первого и второго, но и третьего класса; вагоны третьего класса были забиты неопрятными людьми с сумками, мешками и баулами с живыми цыплятами. Возможно, в начале путешествия они не были такими уж неопрятными, но, приходя в соприкосновение с другими пассажирами, они неизбежно становились неряхами. Кроме того, у некоторых пассажиров третьего класса оказывалось к концу поездки больше цыплят, чем было вначале. Формально говоря, эти люди становились «ворами».

БДД, Эдди и леди Констанция ехали в вагоне первого класса; там все было по-другому. Например, вагон-ресторан первого класса был украшен инкрустированными озерцами, в которых стояли на одной ноге розовые фламинго. На окнах вагонов первого класса были ставни, занавески и портьеры (в то время как пассажиров третьего класса от яркого света защищала только копоть, скопившаяся на стеклах), а стены были обиты панелями из сверкающего металла или прекрасно отполированного дерева. По сути дела, условия жизни в вагонах и вагонах-ресторанах первого класса были лучше, чем в большинстве жилых домов!