Читаем Ужас Данвича полностью

После десяти тихих месяцев, прошедших с той ночи, когда гробокопатели осквернили могилу Уидена на Северном кладбище, ночной сторож Роберт Харт вновь застал злоумышленника за работой. В два часа ночи, случайно выглянув в окно, Харт заметил луч фонарика в северной части кладбища и, открыв дверь, отлично разглядел силуэт мужчины с лопатой в руках. Он бросился к нему, однако мужчина побежал к главным воротам и скрылся в уличной темноте, прежде чем сторож сумел его догнать.

Подобно прежним гробокопателям, орудовавшим в прошлом году, этот нарушитель спокойствия тоже не нанес кладбищу особого урона. На участке, принадлежащем семье Вардов, остались следы лопаты, однако ни одна могила не повреждена.

Харт не может в подробностях описать внешность мужчины, однако говорит, что он маленького роста и у него большая борода. Сторож считает, что все три случая связаны между собой, однако полицейские с ним не согласны из-за второго дикого инцидента, когда выкопали гроб и разбили памятник.

Первый инцидент, когда, как считается, злоумышленники пытались что-то закопать, имел место в марте прошлого года, и в преступлении подозревались бутлегеры, искавшие место для тайного склада спиртных напитков. Возможно, как говорит сержант Райли, третий инцидент того же рода. Полиция принимает меры, чтобы обезвредить банду, ответственную за совершенные преступления».

Весь четверг доктор Виллетт отдыхал, словно набираясь сил после трудных дел или в преддверии их. Вечером он сел за письмо мистеру Варду, которое отправил утром и из-за которого совсем было растерявшийся отец надолго задумался. Мистер Вард все эти дни не работал, так как никак не мог оправиться от шока, вызванного пугающим отчетом сыщиков и зловещим «очищением», однако письмо доктора несколько успокоило его, несмотря на обещанное им несчастье и новые тайны.

«Барнс-стрит, 10,

Провиденс, Род-Айленд,

12 апреля 1928 года

Дорогой Теодор!

Я понимаю, что должен кое-что объяснить тебе, прежде чем сделать то, что я собираюсь сделать завтра утром. Этим завершится то страшное, через что нам пришлось пройти (мне кажется, ни одна живая душа теперь не отыщет то дьявольское место, о котором мы с тобой знаем), однако боюсь, тебе не обрести покоя, пока я не уверю тебя, что это и в самом деле конец.

Ты знаешь меня с малолетства, поэтому, смею думать, ты мне доверяешь, когда я говорю, что некоторых вещей не стоит касаться. Для тебя будет лучше, если ты не станешь расследовать дальше дело Чарльза и не скажешь его матери больше того, что она уже знает. К тому времени, когда я приеду к тебе завтра, Чарльз исчезнет из больницы. Пусть это только и останется в памяти людей. Он был безумен, и он сбежал. Ты не будешь больше посылать его матери напечатанные на машинке письма и постепенно расскажешь ей о его болезни. Советую тебе поехать к ней в Атлантик-Сити и отдохнуть там. Один бог знает, как тебе необходим сейчас отдых, да и мне тоже. Я отправлюсь на юг, чтобы немножко успокоиться и собраться с силами.