Читаем Ужас Данвича полностью

Как я уже указывал, когда все кончилось, мы недосчитались Гедни и одной собаки. На месте жуткой трагедии, в самолетном укрытии, мы не нашли двух собак и двоих человек, но в практически нетронутой лабораторной палатке, куда мы направились после осмотра чудовищных захоронений, кое-что обнаружилось. После Лейка там произошли изменения: анатомированные остатки древнего чудовищного создания исчезли с импровизированного лабораторного стола. Но мы уже и раньше сообразили, что один из шести найденных в безумном захоронении дефектных экземпляров, а именно тот, что испускал особенно мерзкий запах, был собран из кусков, взятых со стола Лейка. На столе и вокруг него валялись другие образцы – и нам не пришлось долго думать, чтобы узнать в них причудливо и неумело анатомированные останки одного человека и одной собаки. Щадя чувства живых, не скажу, кто был этот человек. Анатомические инструменты Лейка отсутствовали, но следы говорили о том, что их тщательно очистили. Исчезла и бензиновая печка, хотя вокруг того места, где она стояла, были разбросаны спички. Останки человека мы похоронили вместе с другими десятью; отдельно, с еще 35 собаками, закопали ту, что нашли в палатке. Что касается диковинных пятен на лабораторном столе и на сваленных в кучу иллюстрированных книгах, о них мы даже не взялись гадать.

Это было самое ужасное из того, что мы обнаружили в лагере, однако необъяснимых фактов имелось еще множество. Было абсолютно непонятно, куда исчезли Гедни, одна из собак, восемь цельных биологических образцов, трое саней, часть инструментов, иллюстрированные научные и технические книги, принадлежности для письма, электрические фонари и батареи, продовольствие и топливо, обогреватель, запасные палатки, меховая одежда и прочее подобное. А листы бумаги, все в чернильных пятнах, а следы загадочных манипуляций с самолетами и оборудованием в лагере и на месте бурения – их словно бы изучал кто-то любопытный? Собаки шарахались от этих странным образом разлаженных механизмов. А еще была разорена кладовая для мяса, исчезло кое-какое сырье, консервные жестянки высились нелепой кучей, вскрытые самыми неподходящими способами и в неподходящих местах. Удивляло также обилие разбросанных спичек, целых, ломаных и использованных; на двух-трех палатках и нескольких меховых куртках появились нелепые разрезы, словно кто-то неловко приспосабливал их для непостижимых уму надобностей. Надругательство над трупами людей и собак, а с другой стороны, безумное захоронение дефектных образцов архейских чудовищ, бессмысленная, на первый взгляд, разрушительная деятельность – одно с другим было связано. Как раз ради такого случая, как нынешний, мы старательно запечатлели на фотопленке главные свидетельства безумного разгрома лагеря; теперь фотографии будут использованы как довод против планируемой экспедиции Старкуэзера-Мура.

Обнаружив трупы в самолетном укрытии, мы первым делом сфотографировали и вскрыли ряд безумных захоронений с пятиконечными снежными насыпями наверху. Разумеется, нам бросилось в глаза сходство этих насыпей с точечным рисунком на необычных стеатитах, который описал бедняга Лейк; когда мы отрыли в большой куче камней те самые стеатиты, то убедились, что рисунки действительно весьма близки. И – следует отметить – они сильно напоминали пятиконечные головы архейских существ, из чего мы заключили, что это сходство могло пагубным образом воздействовать на взбудораженные, особенно восприимчивые от усталости умы сотоварищей Лейка. Впервые увидев воочию погребенных чудовищ, мы с Пейбоди ужаснулись и тотчас вспомнили жуткие древние мифы, которые читали и о которых слышали. Мы все сошлись на том, что один вид подобных тварей, одно длительное соседство с ними могли свести с ума сотрудников Лейка, а тут еще гнетущее полярное одиночество и дьявольский ветер с гор.

Ибо именно безумием, поразившим Гедни – ведь никто больше не выжил, – не сговариваясь объяснили мы происшедшее, то есть объяснили вслух, в голове же у каждого (я не настолько наивен, чтобы это отрицать) зароились дикие предположения, настолько несовместимые со здравым смыслом, что едва ли кто решился додумать их до конца. После полудня Шерман, Пейбоди и Мактай утомительно долго кружили над окрестностями и высматривали в бинокли Гедни и пропавшее снаряжение, но ничего не нашли. После разведки они доложили, что исполинский хребет бесконечно далеко простирается в обе стороны, причем ни строение его, ни высота не меняются. Разве что на некоторых пиках правильные кубы и выступы вырисовывались более четко, что усиливало их удивительное сходство с азиатскими горными руинами, изображенными Рерихом. Распределение же загадочных пещерных входов было повсюду примерно одинаковым.