Читаем Узелки полностью

От его слов сильно пахло свежесъеденным луком. Коллега дядьки записывала каждого, кто получил фонарь, в журнал по фамилиям. Получив фонарики, все дети, и я в том числе, сразу начали их включать и выключать.

Потом пришла молодая маленькая женщина и долговязый бледный парень.

– Я ваш экскурсовод, – сказала маленькая женщина. – С нами ещё пойдёт замыкающий, вот – полюбуйтесь на него. – И она показала на долговязого. – Инструкции вы получили… Нас ждёт запоминающееся путешествие в мир, куда никогда не проникал солнечный свет. Оно продлится полтора часа. Если кому-то нужно в туалет, то сходите сейчас, там этого сделать не получится.

Две девочки, а потом ещё одна вышли из группы и побежали к туалетам, остальные засмеялись им вслед.

– Может быть, кто-то боится темноты, но стыдится в этом признаться? – спросила экскурсовод. – Этого стыдиться не нужно… Лучше остаться здесь и не ходить, чтобы не пришлось возвращаться всем вместе, ничего не увидев… – сказала она и обвела нас пытливым взглядом. – И ещё… Там будет прохладно. Тем, кто боится замёрзнуть и простудиться, тоже рекомендую остаться… Ну хорошо!.. Все в сборе, – проводив глазами вернувшихся из туалета девочек, продолжила она. – А теперь, друзья мои, посмотрите на небо, на облака, на солнце, вдохните свежий морской воздух… Всего этого вы не сможете сделать ближайшие час с половиною.

Последние слова она произнесла с каким-то особенным значением и интонацией. Я повиновался. Поднял глаза в небо, жадно всмотрелся в его синеву, в белизну и голубые обводы облаков, в ослепительный огонь солнца, которого не выдержал, и зажмурился. И воздух я вдохнул несколькими предельно возможными вдохами.

Оказавшись в прохладной неподвижной каменоломне, все включили фонарики и быстро наигрались тем, что светили во все стороны. Вскоре мы стали светить туда, куда указывал фонарь экскурсовода.

Сначала долго шли по совершенно прямому, широкому и довольно высокому гулкому тоннелю, потом он стал разветвляться, мы повернули. В каких-то местах экскурсовод делала остановки и показывала завалы, получившиеся в результате взрывов бомб. В одном месте стена сочилась водой, и мы узнали, что страдавшие от жажды люди слизывали влагу со стены, но не могли утолить жажду. В другом месте был вырыт, вырублен в камне узкий и бездонно глубокий колодец, в который страшно было заглянуть, а ещё страшнее – подойти к его краю. Дна увидеть не удалось, свет фонаря не добивал до дна.

– День за днём защитники и узники каменоломен пытались здесь добраться до воды, – тихим голосом говорила экскурсовод, – но им этого так и не удалось. Вода иногда появлялась на дне, но её было мало, тогда они копали дальше…

В каких-то непонятной конфигурации помещениях мы видели ржавые железные кровати и ещё что-то. Там был когда-то устроен госпиталь, и при свете огня от разрезанных на лоскуты автомобильных шин врачи проводили операции раненым. Потолок в том месте был весь чёрный от копоти.

На стенах в разных коридорах и небольших залах можно было прочесть много надписей, оставленных теми, для кого каменоломни стали последним пристанищем.

Прошло, по моим ощущениям, минут сорок или около того, часов у меня с собой не было, а спросить экскурсовода я постыдился, как мне наскучило происходящее, надоел монотонный рассказ и однообразие мрачных катакомб. Мне было уже достаточно увиденного, я понимал, что дальше будет то же самое, я захотел пить и выйти на тёплый, ветреный воздух и солнечный свет. Но мы шли и шли.

– Давайте здесь остановимся! – сказала вдруг экскурсовод особенно многозначительно.

Ребята из лагеря к этому времени уже все устали, совсем перестали переговариваться между собой, им перестали быть интересны фонарики, и они несли их просто в опущенных руках, освещая себе ноги. По команде экскурсовода все остановились совершенно безмолвно.

– Сейчас мы находимся в самой середине нашего маршрута, – торжественно сказала она, и услышала печальный, жалобный общий полувыдох, полустон. – Мы выйдем из каменоломен не там, где вошли, а с другой стороны… Прошу вас задуматься о том, что мы сейчас на равном расстоянии от входа и выхода… Над нами и под нами только камень и вокруг камень… Сюда никогда не долетали звуки птичьих голосов, гром грозы, свист ветра… Сюда никогда не проникал и никогда не проникнет свет солнца и звёзд. Тут царит вечная и абсолютная тишина и тьма… Вы понимаете меня?

Мы молчали.

– Думаю, не вполне понимаете… – Она замолчала на несколько секунд. – Смею предположить, мои юные спутники, что многие из вас никогда не бывали в подобных условиях… И в связи с этим у меня есть предложение… Поверьте мне, если вы сделаете то, о чём я вас попрошу, то не забудете этого никогда в вашей долгой и, я надеюсь, счастливой жизни…