Читаем Узел времён полностью

— Знаю, что так оно и выглядит, но это не то, что есть на самом деле. Все вокруг реально, в самом настоящем смысле этого слова. Пирамиды, зиккураты, обелиски и башни сделаны из вещества. Как и тело, в котором ты оказалась. Ты уже знаешь, что оно не подвержено таким ограничениям, как земное, но также знаешь, что оно чувствует боль и, как ты догадываешься — совершенно правильно, — может быть умерщвлено…

— Как ты убила дона Аполинара и как он убил дона Эммануэля?

— Да, в некотором роде. Совершенно отличаясь в других отношениях, фундаментальная структура вещества в том мире, где дон Аполинар построил свою пыточную камеру, практически идентична структуре вещества этого мира.

— Фундаментальная структура вещества? Если ты имеешь в виду атомы и все такое, то я ничего в этом не смыслю.

— Атомы — детские игрушки. Я говорю о куда более глубоком и фундаментальном уровне.

Леони уже хотела было возразить, но Ангел подняла руку, призывая ее к молчанию, и продолжила:

— Непоседа, тут тебе не экзамен. Я не жду, что ты одним махом освоишь знания, которые величайшим умам земного человечества еще предстоит осознать. Просто пытаюсь объяснить тебе, что мои возможности противостоять Сульпе в твоем мире ограничены. И, прежде всего, это определенные и неизменные закономерности Всеобщности. Именно поэтому я нуждаюсь в твоей помощи.

— Всеобщности? Неизменные закономерности? Я опять ничего не понимаю.

— Земля — отдельно взятая планета в отдельно взятой солнечной системе, среди триллионов других солнечных систем Вселенной. Вселенная же, в свою очередь, есть лишь крохотная крупица Всеобщности — невероятного множества всех возможных вселенных. И все миры, в них содержащиеся, в целом составляют реальность. Вещество и материя имеет многоуровневую организацию, проявляющуюся во всех этих бесчисленных мирах, от самых низких, плотных и овеществленных, до самых высоких, бесплотных и невещественных.

Леони ущипнула себя за руку, топнула ногой по полу балкона, потянула за ткань шезлонга.

— Я ощущаю это как вполне вещественное.

— О, именно так. Но фундаментальная структура чудесно организованной материи этого мира находится практически на нижней границе того, где я могу действовать на физическом уровне. Есть другие миры, где материя резонирует на куда более низких вибрациях и где даже я не могу воздействовать на физическую реальность. В частности, на Земле.

— Это кое-что объясняет — то, чего я никогда не понимала. Ты приходила ко мне во снах, утешала меня, но никогда не пыталась помешать папе насиловать меня.

На лице Ангела появилось скорбное выражение.

— Помешать ему было не в моей власти, Леони. Ты понятия не имеешь, как много других, которые испытывали боль, лишения и страх куда большие, чем ты, и им я тоже не смогла помочь.

— Так ты вроде Бога, зажатого в тиски противоречия, о котором ты говорила? Хорошая, но лишенная власти?

— В измерении Земли — да. Практически бессильная.

— Практически, но не совсем?

— Иногда я могу совершать чудеса, — задумчиво, безо всякой гордости сказала Ангел.

— Чудеса? Как в Библии?

— По определению, это феномены, которые не могут происходить часто. Именно так можно описать мои попытки физически воздействовать на события в измерении Земли. Очень редко, путем магических действий, я способна снизойти в это измерение и совершить нечто необычное. Но, имея такой ненадежный способ воздействия на физическую реальность, я не могу влиять на сколько-нибудь значимые события той реальности. Мне приходится обращаться к людям в их снах и видениях, как я обратилась к тебе, чтобы добиться твоего внимания. Другими словами, я воздействую на реальность через человеческое сознание. — Она вздохнула. — К сожалению, это тоже создает огромные проблемы…

Леони рассмеялась, вспомнив, в каком состоянии пребывала до того, как очутилась на грани жизни и смерти; о том, что ценила и чем наслаждалась.

— Большинство нас живет, практически не приходя в сознание, — сказала она. — Я сама так жила, очень долго.