Читаем Увидеть лицо полностью

Зеркало-обманка? Там с другой стороны — окно, там кто-то прячется…

Махровый комок ткнулся в стекло, прокатился по нему, оставляя за собой чистую сверкающую поверхность, и единственным, что увидела Марина в блестящей неровной полосе, были ее собственные глаза, испуганные, с длинными мокрыми ресницами. Почти сразу же они исчезли, и ее рука с полотенцем снова проехалась по зеркалу, и снова, и снова… Почти минуту Марина внимательно смотрела, как в зеркале появляется и исчезает ее лицо, потом уронила полотенце и отошла к ванне, по дороге зло пнув один из флакончиков, который со звоном откатился к унитазу. Она опустилась на одну из ведших к ванне ступенек и окунула мокрое лицо в сложенные ковшиком ладони.

Господи, неужели у меня начались галлюцинации?

Нет, не может быть!..

Марина резко отняла ладони от лица и взглянула в сторону зеркала — ей почудился чужой взгляд, скользящий по ее сомкнутым пальцам. Она была почти готова вновь увидеть наблюдающие за ней из зеркала чужие водянисто-голубые глаза, взгляд которых был и несчастным, и озлобленным, какой бывает у глубоких неудачников, возненавидевших всех и вся. Но запотевшее зеркало слепо смотрело мимо нее в светящуюся зеленовато-голубым стену. Она встала и почти подбежала к нему. Протерла ладонью, нажимая так сильно, что стекло протестующе застонало под ней, и удовлетворенно взглянула на свое лицо, и в испуге и растерянности не утратившее ни капли красоты.

Возможно, ее разморило сильнее, чем она думала, — сказались и усталость, и стресс, и горячая ванна. Ведь бывает же такое, что человек может задремать даже на ходу, когда сильно выматывается. Вот и она задремала и увидела крошечный, глупый сон.

Облегченно вздохнув, Марина подобрала полотенце и тщательно протерла зеркало целиком, потом пододвинула к нему креслице, села и начала старательно расчесывать мокрые волосы. Прикосновение расчески, расслабляющее ощущение того, как зубья прокатываются сквозь пряди, успокаивало. В детстве мать, гордившаяся ее волосами, могла причесывать ее часами, и пока она изобретала все новые сложные прически, маленькая Марина почти растворялась под пальцами и расческами, снова и снова, бесконечно перебирающими ее волосы. Как это чудесно, когда вся жизнь так же приятно-расслабляюща, как это ощущение, когда все идет своим чередом, когда все бури где-то далеко и где-то далеко разбиваются и тонут чужие корабли, когда изо дня в день зеркало рассказывает тебе прекрасную историю…

…из него не смотрят чужие больные глаза, от вида которых сердце в странном обреченном ужасе падает куда-то вниз…

То, что внешность не имеет никакого значения, — глупости, так говорят толь-ко некрасивые женщины.

Протянув руку за феном, Марина машинально взглянула на потолок. Она делала это уже не в первый раз, памятуя что именно на потолках ванных очень любят пристраиваться длиннолапые пауки-сенокосцы. Даже их, безобидных и неуклюжих она боялась панически, не говоря уже о прочих, и всякий раз, когда в ее доме каким-то образом оказывалось нечто, имеющее более четырех ног, звала на помощь очередного приятеля или соседей, а сама боязливо следила за их действиями с безопасного расстояния. Но если прочих насекомых она просто боялась, то пауки вызывали у нее дикий ужас, и Марина не сомневалась, что упади ей на руку хотя бы крохотный безобидный сенокосец, у нее случится сердечный приступ. Разумеется, посвящены в это были очень и очень немногие, своего страха она очень стыдилась. Конечно же, это был глупый страх. Но что поделать?

Разумеется, здесь, в этой ухоженной ванной никаких насекомых не было, да и быть не могло. Марина усмехнулась самой себе и, склонив голову набок, так что густая масса волос ссыпалась вниз, почти коснувшись пола, включила фен.

* * *

— Как вы думаете, здесь есть камин? — спросил Жора, ополаскивая чашку под струей горячей воды и рассеивая вокруг брызги. — Я бы сейчас с удовольствием посидел возле огонька.

— Наличие телефона тебя уже не волнует? — лениво осведомилась Ольга, расслабленно откинувшись на спинку стула. Олег, стоявший в дверном проеме с сигаретой, насмешливо хмыкнул.

— Вас это, похоже, тоже уже не волнует. А кто совсем недавно кричал: «Вперед, вперед!» Мы ведь осмотрели только один этаж в этом дворянском гнезде.

— Мне расхотелось, — Ольга отодвинула от себя чашку с недопитым кофе. — Хозяев в доме нет, это очевидно — грохот, который мы подняли на кухне, разбудил бы и мертвого. Из-за дождя они могли бы не слышать, как разбилось стекло, но это… особенно кастрюля, которую наш Кинг-Конг сшиб головой…

— Ну, а на хрена вешать кастрюли прямо над столом?! — сердито отозвался Жора, отходя от раковины. Его место тотчас заняла Света, которая извлекла из шкафчика уже примеченную раньше упаковку разноцветных губок, достала одну и начала деловито вытирать мокрые бортики раковины. Ольга, наблюдавшая за ней, недоуменно-насмешливо приподняла брови, потом добавила: