Читаем Увидеть лицо полностью

— А может это колдовство, — предположил Олег, все еще сидевший на корточках и покачивавшийся вперед-назад. Кристина метнула на него яростный взгляд.

— Тебе смешно?!!

— Очень.

— Прекратите балаган, — сонно сказала Ольга и потянула к себе одеяло Алексея, заматываясь в него. — Я им верю. Вещь, которую я нашла… об этом не знал никто, кроме меня.

— Та баночка? — Алексей хмыкнул, глядя на банку из-под маринованных огурчиков, стоящую на столе в отдалении от них. — Что в ней — твои анализы?

Он привстал, и Ольга тотчас предупредила.

— Не вздумай совать в нее пальцы, кретин! Там кислота.

Виталий и Жора переглянулись, потом Жора осторожно спросил:

— Серная?

— Азотная. А теперь отстаньте от меня — больше ничего не скажу. Вы хотели увидеть вещь — я ее принесла, но рассказывать о ней не обязана.

— А придется, — мрачно сказал Олег и поднялся. — Эти вещи… Нас ловят на них. Их как-то используют. Расписываются ими. Нам нужно все знать!

— Да, конечно. Вот сейчас ты убийце все и расскажешь, чтоб ему было легче все устроить!

— Наоборот, больше никто не попадется!

— А может, нас для этого и собрали? — Марина задумчиво посмотрела на свои ключи. — Чтобы мы признались в чем-то? Разве вы не нашли что-то, что связано для вас с каким-то неприятным воспоминанием? С каким-то вашим преступлением?

— Это не то преступление, которое карается законом, — заметил Олег, глядя на Алину, которая, отвернувшись, смотрела в пол. — С некоторой точки зрения это вообще не преступление.

— Ну точно прям как в «Десяти негритятах»! — с пугающей веселостью произнес Алексей и посмотрел на свое одеяло. — Только вот неувязочка — вещь, которую я нашел, никакого отношения не имеет даже к подобию преступления. Это всего лишь одеяло.

— И одеялом можно придушить, — Жора встал и подошел к двери гостиной. Подергал за ручку, проверяя, надежно ли заперто.

— Никого я им не душил! — огрызнулся Евсигнеев и украдкой глянул на Алину. Девчонка беспокоила его. И не потому, что, как она заявила, он ночью пытался ее изнасиловать. Врет, конечно! Не было такого!

Отпусти ее!.. Что ж ты делаешь, гад?!! Пусти ее, сейчас же пусти!!!..

А ты сидел что ли?..

Провалы памяти… провалы…

Окровавленный светлый затылок…

Да, Гамара, влетел ты капитально!..

Алексей нервно потер вспотевшие ладони и тоскливо взглянул в окно.

— Лучше расколись, Леха! — ласково посоветовал Олег. — Больше признаний — меньше подозрений. Или тебе снова бутылкой заехать?! Ты учти — я сам не буду, я дядю Жору попрошу — дядя Жора сейчас очень злой. И точно не на твоей стороне.

Вершинин улыбнулся уголком рта, потом мрачно, тяжело посмотрел на Алексея, давая понять, что он человек крайне отзывчивый.

— Да вы!.. — Алексей глубоко вздохнул, потом неожиданно жалобным голосом произнес: — А вы никому не скажете?

— Честное пионерское. Валяй, думаешь, одному тебе трудно рассказывать?!

— Ладно, — бизнесмен чуть покраснел. — Мне это одеяло мамка сшила. Я под ним от грозы прятался. Я грозы в детстве боялся жутко. Часами мог сидеть под этим проклятым одеялом. У меня фонарик был и я… — он сглотнул. — Вот. Это то самое одеяло. Думал, она его выкинула, а она… Я каждый лоскуток на нем знаю.

Олег хотел было что-то сказануть, но Жора показал ему кулак.

— Ты уверен?

— Да, — Алексей затравленно посмотрел в окно. — Я до сих пор иногда… нет, не боюсь, конечно, но… Я ненавижу дождь! А он никак не кончается! Как специально!

Алина еще больше съежилась в кресле. Она не будет говорить! Они ее не заставят!

— Ну, это вовсе не так уж страшно, — Олег отошел к столику, на котором стояла массивная пузатая ваза из цветного стекла с ручками в виде прыгающих лягушек. Протянул к ней руку, потом передумал и убрал руку в карман. — Смотрите, вот такая хреновина могла или может свалиться вам на голову. Единственный недостаток этой милой моему сердцу хреновины в том, что ее здесь быть не может.

— Это как с моими картинами? — спросил Жора, внимательно разглядывая вазу. Олег покачал головой.

— Нет, это как раз наоборот. Я не делал эту вазу. Я ее разбил. А вот же ж, стоит целехонькая, — он вздохнул, потом осторожно наклонил вазу, демонстрируя донышко. — Надпись видите?

Сидевший ближе всех Петр встал, подошел к нему и наклонился над вазой.

— Любочке, — громко прочитал он, потом вопросительно взглянул на Олега. Тот удрученно кивнул.