Читаем Уцелевший полностью

– Наконец, репутация. Ваша репутация начинается здесь. Так же, как и репутация класса 226. И она отражается на мне в том числе. Эту ответственность я воспринимаю очень близко к сердцу, потому что репутация значит все в жизни вообще, но особенно здесь, в Коронадо. Так что сосредоточьтесь на цели. Ваши мысли должны оставаться здесь. Выкладывайтесь всегда на сто процентов, потому что я тут же пойму, если это будет не так. И никогда, ни при каких обстоятельствах не бросайте своего напарника. Вопросы есть?

– Никак нет!

Кто может забыть такое? Только не я. Я все еще слышу в мыслях тот резкий звук, с которым инструктор Рено закрыл свою тетрадь. Для меня это звучало так, словно Моисей захлопнул гранитные плиты, на которых были написаны 10 заповедей. Этот Рено был гигантом при своем росте в метр семьдесят. Он сильно повлиял на наши жизни.

В тот день мы покинули учебную комнату и отправились на шестикилометровый забег вдоль пляжа. Три раза Рено останавливал нас и отдавал приказ зайти в прибой и «искупаться в море и в песке».

В наших ботинках хлюпала вода, каждый следующий километр был в два раза хуже предыдущего. На протяжении всего курса мы не могли отмыть песок из трусов до конца. Кожа была натерта во всех возможных местах, но Рено было плевать. В конце пробежки он приказал нам принять упор лежа и опять отжиматься. Он дал задание на два подхода по двадцать повторений, и к концу первого я заметил, что инструктор делает упражнение вместе с нами. Вот только он отжимался на одной руке, а его дыхание не сбилось ни на секунду.

Этот парень мог победить в армрестлинге полутонную гориллу. И при виде его, выполняющего отжимания бок о бок с нами, мы тут же поняли, сколько физической выносливости и силы необходимо иметь, чтобы пройти курс BUD/S.

Пока мы готовились к полуторакилометровому забегу к столовой где-то в полдень, Рено спокойно сказал: «Помните: здесь всего несколько из вас, кого мы, вероятно, должны будем исключить до того, как вы закончите тренинг. Мы это знаем, и я уже заметил нескольких человек. Я здесь затем, чтобы это выяснить. Кто-то из вас сможет вытерпеть боль, холод и несчастья. Мы здесь для того, чтобы выяснить, кто больше всего желает служить у нас. И только. Кто-то не выдержит, кто-то просто не сможет, ни сейчас, да и никогда – таких мы исключим. Не обижайтесь. Просто не тратьте наше время дольше, чем это необходимо».

Перейти на страницу:

Похожие книги

Этика
Этика

«Этика» представляет собой базовый учебник для высших учебных заведений. Структура и подбор тем учебника позволяют преподавателю моделировать общие и специальные курсы по этике (истории этики и моральных учений, моральной философии, нормативной и прикладной этике) сообразно объему учебного времени, профилю учебного заведения и степени подготовленности студентов.Благодаря характеру предлагаемого материала, доступности изложения и прозрачности языка учебник может быть интересен в качестве «книги для чтения» для широкого читателя.Рекомендован Министерством образования РФ в качестве учебника для студентов высших учебных заведений.

Абдусалам Абдулкеримович Гусейнов , Рубен Грантович Апресян , Бенедикт Барух Спиноза , Бенедикт Спиноза , Константин Станиславский , Абдусалам Гусейнов

Философия / Прочее / Учебники и пособия / Учебники / Прочая документальная литература / Зарубежная классика / Образование и наука / Словари и Энциклопедии
Эссеистика
Эссеистика

Третий том собрания сочинений Кокто столь же полон «первооткрывательскими» для русской культуры текстами, как и предыдущие два тома. Два эссе («Трудность бытия» и «Дневник незнакомца»), в которых экзистенциальные проблемы обсуждаются параллельно с рассказом о «жизни и искусстве», представляют интерес не только с точки зрения механизмов художественного мышления, но и как панорама искусства Франции второй трети XX века. Эссе «Опиум», отмеченное особой, острой исповедальностью, представляет собой безжалостный по отношению к себе дневник наркомана, проходящего курс детоксикации. В переводах слово Кокто-поэта обретает яркий русский адекват, могучая энергия блестящего мастера не теряет своей силы в интерпретации переводчиц. Данная книга — важный вклад в построение целостной картину французской культуры XX века в русской «книжности», ее значение для русских интеллектуалов трудно переоценить.

Жан Кокто

Документальная литература / Культурология / Малые литературные формы прозы: рассказы, эссе, новеллы, феерия / Прочая документальная литература / Образование и наука / Документальное