Читаем Утросклон полностью

Через полминуты рядом прошелестели три пары ног. Монк выждал еще немного, потом осторожно поднялся, отряхнул одежду от лесного мусора и вернулся на свой наблюдательный пункт. Заросли дикой вишни хорошо укрывали его.

Надо было видеть счастливое лицо Монка, когда он обнаружил возле подводы именно Дозо и близнецов.

Даже не подозревая, что они пойманы с поличным, обнаружены, грабители-неудачники затаскивали на телегу камень, чтобы привезти его в мастерскую и тем самым оправдать свое долгое отсутствие. "Как бы не так, нашли дурака", - ухмыльнулся про себя Монк.

Он смотрел на счастливые сосредоточенно-тупые физиономии преступников, уверенных в своей неуязвимости, и с трудом удерживал в себе приступ хохота. Ему захотелось крикнуть, чтобы увидеть, как мастеровые, прижав уши, петляя, метнутся в чащу, как зайцы.

Ремесленники наконец взгромоздили камень на телегу, подобрали инструмент и завернули лошадь к городу. Монк помахал им вслед, даже присвистнул тихонько и только тогда направился в глубь леса, в то место, откуда несколько минут назад возвращались грабители. Вскоре он отыскал свежий холм, раздвинул лепешки дерна, ткнул пальцем в рыхлую землю и даже не стал копать. Без того было очевидно, что саквояж с церковными деньгами лежит здесь, возле его ног...

Через день репортаж Монка вышел на первой странице "Бодрости духа". Редактор Гарифон торжественно представил сотрудникам газеты нового репортера.

"Такое под силу лишь человеку незаурядных способностей. Учитесь", сказал редактор и назначил Монку самый высокий гонорар за его сенсационный репортаж.

Монк чувствовал себя героем дня. Вечером он пригласил своих новых коллег в кабачок. Сам не ведая почему, вдруг сделал широкий жест и заказал две бутылки "Пикадо", каждая из которых была ровесницей ему. Газетчики вылакали драгоценный коньяк, словно водку, без торжественности, не смакуя. Монк им пришелся явно по душе, и они поздравляли его с удачным дебютом, засыпали советами, вводили в курс редакционных дел и интрижек. Главенствовал за столом Сильвестр. Когда всех уже здорово пробрало, Сильвестр не в меру разболтался и начал хвастать. Он сказал, что скоро выйдет его гвоздь, еще похлестче, чем у Монка.

- Это будет такая сенсация, такой фурор... - Сильвестр закатывал глаза и мотал головой. - Представляете, какой-то шизофреник решил удивить горожан тем, что... нет, не скажу, потом...

- Да чего там, все свои!

- Нет, - упирался именитый репортер, - ну, впрочем, ладно, только по секрету. Этот шизофреник будет заживо закопан в землю на полчаса. Он обязуется возвратиться в этот мир живым и невредимым.

- И что он будет иметь?

- Сто тысяч! Живым или мертвым он их получит.

"Да что же такое творится в нашем Ройстоне? - соображал Монк. - Что ни день - то сенсация!" Он порозовел от вина и духоты кабачка и окончательно освоился среди собратьев по перу. С каждым новым тостом Монк все больше убеждался, что не ошибся, выбрав себе такой нелегкий, но такой сладкий и почетный хлеб газетчика.

- Давайте выпьем за нашего юного друга, - предложил кто-то. - Будь здоров, Монк!

- С посвящением тебя!

VI

То, о чем Сильвестр по секрету рассказал товарищам в кабачке, Ройстон узнал на следующее утро из рекламных щитов. Они так и плескали в глаза прохожих яркой краской: внимание, конкурс "Я удивляю мир". Внимание...

И вот настал желанный час невиданного представления. К полудню почти все население города перекочевало на стадион, чтобы стать свидетелями настоящего чуда. Полчаса под землей - это невероятно!

Толковали разное. Одни рассуждали о специальной гимнастике, благодаря которой можно научиться на время отключать работу легких и сердца. Другие считали, что безвестный старик - обыкновенный самоубийца, захотевший с шумом и помпезностью отойти в мир иной и тем самым "увековечить" свое имя. Третьи ничего не думали, им было просто интересно - что из всего этого получится. Но как бы там ни было, все сходились в одном - подобных зрелищ в Ройстоне еще не было.