Читаем Утросклон полностью

"Почему Монк исчез так внезапно, никого не предупредив? Никогда с ним такого не было. Что-то случилось... А может, его убили? Те, кто дал такие большие деньги. Монк хотя и рассказывал, что находится теперь на важной службе, но я тогда не поняла, что за мудреные дела такие. Может, он сейчас как раз и занимается ими? Но почему ничего не сказал? Неужели это тайна?.. А хотя что ему говорить, ведь он один на белом свете и, наверное, потому считает, что никому не интересно, где он и что с ним. Но это же не так! Тысячу раз не так..." Совсем рассвело на улице. Сейчас в Бухту Спокойной Воды войдет солнце. Икинека на время оставила свои печали, чтобы не пропустить рождение нового дня.

Она любила встречать и провожать каждый новый день. Ей нравилось жить, потому что она не ждала от жизни многого. А может, потому и нравилось, что многого не ждала. Вот только Монк...

Икинека пристально смотрела на восток, но тщетно - горизонт частили махровые серые тучи, и солнце ко времени в Ройстон не явилось, его лучи сияли час где-то в вышине, скрытые от глаз плотным одеялом облаков.

Икинека видела, как просыпается город: закудрявился дымок над крышами домов, профырчал где-то автобус, увозя рудокопов на работу. По противоположной стороне улицы пробежала собака, похожая на cryсток тумана.

Скрипнула кровать в спальне матери, и тут же отец подал голос из своего закутка: - Дочка, что там за окном делается?

Икинека вздрогнула. Она поняла, что отец не спал и все-все про нее знает. Ей не хотелось сейчас говорить, но она представила, как отец затаил дыхание, ожидая ответ. Как можно беззаботно и весело Икинека прокричала отцу, что скучный денек нынче пришел в Ройстон. Тот удовлетворенно закашлялся.

Девушка раскрутила каменное колесо. Неутомимый труженик заскрипел, просыпаясь, и чихнул - это Икинека прикоснулась к нему стеклом. Вскоре шлифовальный круг набрал полные обороты и зашипел, слизывая шершавым языком все ненужное.

Перед тем как вставить стекло в оправу, надо так обработать стекла, чтобы в них заиграл особый свет.

Это требует большого напряжения, точности глаза, особой чуткости пальцев. Чуть ошибешься, и тогда придется все начинать сызнова. Икинека понимала: надо работать, чтобы прогнать невеселые мысли, это всегда помогало ей, но как же можно работать, когда на сердце неуютно и так хочется спать, что щиплет глаза, будто в них попал песок.

Послышался шум в передней. Мать кого-то назвала ранней птахой, и Икинека узнала голос тетушки Изы.

Она что-то бойко протараторила матери, посмеялась о чем-то с отцом, и через минуту смуглая толстушка в расстегнутом коротком плаще и без платка была уже в мастерской.

От нее, как всегда, вкусно пахло свеженарезанным табаком, и по этому поводу Иза обычно шутила, что ее никакая хворь не возьмет и она проживет двести лет.

Икинека и на самом деле так думала, потому что сколько она себя помнила, столько же существовала на их улице табачная лавка Изы.

- Здравствуй, невеста, - обрадовалась девушке табачница. - Трудишься? Вот и хорошо, дай отцу передохнуть, повертел он за свой век это чертово колесо.

- Почему вы так? - улыбнулась Икинека. - Хорошее колесо. Мы любим его, как и вы свою лавку.

- Господь с тобой! Ни дна ей, ни покрышки. От табака у меня к вечеру мозги вконец раскисают, уснуть не могу. Теперь вот новая напасть - глаза никудышные стали. Доктор говорит, нужно на нос очки ставить, а то вовсе ослепну. Вдруг не врет доктор, а?

- Конечно, нет. Давайте проверим зрение, садитесь сюда.

Пока Икинека выясняла, какие стекла нужны, подбирала оправу, словоохотливая табачница поведала ей все новости: что случилось в городе вчера и что произойдет сегодня.

Девушка осторожно спросила про Монка. О его исчезновении табачница ничего не знала и от такой неожиданности на минуту даже опешила. Но потом лукаво подмигнула: - Будь уверена, уже к вечеру Иза узнает все, что надо. Такого еще не бывало...

На радостях Икинека пообещала к тому временя вручить тетушке Изе готовые очки. Довольные друг другом, они расстались, и суматошная табачница даже чмокнула девушку в щеку.

И пяти минут не побыла с Икинекой тетушка Иза, но сделала чудо - к девушке вернулось присутствие духа. Она даже охотно пошла завтракать, и, сидя c отцом и матерью за столом, Икинека не удержалась и погоревала, что Монк ушел вчера еще засветло из дому и так и не ночевал.

- А тебе только в окошко все бы выглядывать, - поддразнил отец. - Он парень молодой, мало ли какие у него могут быть дела.

- Да я ничего и не говорю, - вспыхнула девушка.

- Может, он у Фалифана заночевал? - предположила мать. - Заболтались за полночь, а назад идти через весь город...

- Ну что ты говоришь, мама! - Икинека отставила чашку. - Тут что-то другое... Эта новая его служба... Этот человек, который приходил... У него такой взгляд...

- Впрочем, верно, - насторожился Чиварис, - у Монка столько много денег...

- О, господи, сохрани нашего мальчика! - воскликнула Марталеза и притихла.

- Ну чего вы! - Чиварис весело посмотрел на жену и дочь. - Уж не хотите ли вы заявить в полицию? Ха-ха. Я в его годы...