Читаем Утросклон полностью

К полудню Фалифан полностью выложился. Голова уже была не способной рождать образы и метафоры, спина задеревенела от долгого сидения, и наш молодой литератор оделся, чтобы погулять по свежей погоде.

Тот апрельский день выдался в Ройстоне на редкость ветреным и злым. Сизые тучи неслись над городом встревоженным табуном, застилая дневной свет, приглушая краски. Тугие волны свежего ветра, смешанные с мелкими брызгами весеннего дождя, разгуливали по площади Дуновения. Сегодня она полностью оправдывала свое название. Фалифан любил такую погоду, потому что ненастье загоняло людей под крыши домов, и они воровато прятались в своих убежищах, словно крысы. Он же не торопясь, бесцельно шел по улице и от этой своей непохожести чувствовал себя особенно хорошо, примерно так же, как муравей, сбежавший из опостылевшего муравейника...

Фалифан остановился на краю пустынной площади и с радостью слушал гул ветра, который овладел городом, трепал флаг на здании муниципалитета, затуманил холодной влагой окна домов.

Вдруг его внимание привлекла какая-то одинокая фигура возле отеля "Аюн". Закутавшись в пальто, придерживая руками шляпу, чтобы не унесло, человек не торопился в тепло и уют. Нервно прохаживаясь взадвперед, он словно кого-то поджидал. Да это же МонкИ Фалифан заковылял через площадь к другу, но не успел он сделать и десятка шагов, как события стали развиваться следующим образом. К отелю подъехал синий лаковый автомобиль марки "Беланже", и из него вышел человек. Фалифан видел, как Монк подлетел к нему и, размахивая руками, принялся что-то требовать или объяснять. Потом он полез в карман в швырнул в лицо господину пачку банкнот. Ими сразу же распорядился ветер. И в ту же минуту Монк растянулся на земле. Его шляпа, будто испугавшись, укатилась прочь, а господин неторопливо снял перчатки и скрылся за дверной вертушкой отеля. Фалифан поспешил на помощь другу.

Удар был хороший. Пока Фалифан поднимал товарища с мостовой, тот даже не открыл глаз, лишь тихонько застонал. Фалифан усадил Монка на гранитный бордюр и отер платком кровь с его лица. Но из распухшего носа, не унимаясь, бежали алые горячие струйки, Фалифан беспомощно огляделся по сторонам. На площади по-прежнему властвовал один только ветер. Привести Монка в чувство оказалось бесполезным занятием. Тогда Фалифан неловко подхватил друга под мышки и поволок его к себе домой. Едва передвигая ногами, мыча что-то несвязное, Монк почти повис на Фалифане, и тому приходилось наклоняться вперед и с силой опираться на трость. Встречный ветер перебивал дыхание, швырял морось в лицо. У Монка с подбородка алым бисером капала кровь...

Уже в постели, с примочками на лице, он окончательно пришел в себя. Сообразив, где находится, Монк попытался подняться, но тупая боль в затылке властно пригнула его к подушке. Монк бессильно заплакал. Фалифан подал воды. Монк отмахнулся и, напрягшись, все-таки приподнялся в постели. Сбросив мокрое полотенце со лба, с перекошенным от злости ртом, он схватил со стола нож и шагнул к двери, чтобы найти обидчика и немедленно расквитаться с ним. Фалифан удержал друга. Вонзив со всей силой нож в дверной косяк, Монк бессильно опустился на лавку в несвязно стал рассказывать о том, что произошло.

- Я подкуплен... подкуплен до самых кишок... Продажная тварь... Собственноручно подписывал доносы... Сначала Бильбо, потом Лобито... Прикрывшись именем своего отца, вошел в доверие и выпытывал, выпытывал... Ах, если б я догадался раньше, кто такой Аллис... Лобито убили, из-за меня же пострадал Чиварис. Я сам, понимаешь, сам его продал!

Монк вспоминал все новые и новые подробности своих гнусных деяний и с ядовитой улыбкой выкладывал все Фалифану, чтобы самому было больнее. Мони терзал свою память и вспоминал то рвение и старание, с которыми выполнял он грязную работу доносчика, и ему сделалось невыносимо гадко. Если бы сейчас Фалифан хоть что-то сказал, Монку, может, стало бы чуть легче, но друг был нем, как стена, глаза его притухли, с ненавистью смотрел он на побитого и жалкого мальчишку.

- Я подлый, подлый человек, - твердил Монк. - Не жить мне с такими грехами... Как глупо все, как глупо! Я убью его... Общество Совершенствования Человека - сказка для таких дураков, как я. Аллис полицейская сволочь!

- Перестань скулить, - оборвал Фалифан.

Монк затих. Глаза его подернулись пленкой слез, и он вынес себе приговор: - Я был заражен микробом величия. Тщеславие погубило меня. Я должен умереть.

- Я, я, я... - передразнил Фалифан. - Ты и сейчас думаешь только о себе. Слишком легко хочешь отделаться - умереть, уехать... А кто будет искупать твою вину? Если обвели тебя вокруг пальца, предал близких людей верни их доверие к себе. Любой ценой!

- Теперь уже поздно! - воскликнул в отчаянии Монк. - Бильбо, Чиварис, Грим Вестей... Я не перенесу этот позор.

- Простить тебя трудно, - согласился Фалифан, - а понять - можно.

Монк посмотрел на друга и усмехнулся такой неловкой попытке утешения: Хватит.