Читаем Утросклон полностью

- Я понял вас, - сказал Лобито, и взгляд его притух. - Но видите ли... ваше стремление помочь... Я ни в чем не испытываю нужды и вполне счастлив. Нет, я не могу помочь вам...

Старик хотел уже раскланяться и укрыться в своей фанерной крепости, но, посмотрев на растерянного Монка с беспомощной улыбкой на белом лице, задержался на пороге.

- Вы давно в Ройстоне? Ах, вот даже как!.. - Лобито совершенно переменился, посветлел лицом и обнял юношу. - Я знал твоего отца. И даже дом ваш я знаю. А рядом живет Чиварис. Это мой старый приятель. Но тебя я не помню. - Лобито еще раз пристально вгляделся в Монка. - Нет, не помню. Хотя не мудрено, люди разного возраста мало что имеют общего. И все-таки я рад нашей встрече. Пойдем в дом.

Через минуту Монк сидел в маленькой коморке владельца комнаты смеха за столом, накрытым для чая, и не верил в свое счастье, что оказался в гостях у человека, наделавшего столько переполоха в Ройстоне.

- Никак не могу понять, отчего мы не знакомы были прежде? - недоумевал Монк. - Вы знали моего Отца. Чиварис ваш приятель. Я совсем недавно был у него...

- Да, да, - соглашался Лобито, разливая чай в стаканы литого стекла. Я редко вылезаю из своей берлоги. За последние годы я крепко подружился с Одиночеством и стараюсь не покидать своего друга - это очень надежный друг, поверь мне, - рассмеялся старик.

- И тем не менее я пришел к вам, чтобы...

- Да, Монк, я понимаю, конечно... Ты хочешь знать, как я живу и чего хочу... А может, ты завтра ко мне заглянешь? За ночь я подумаю...

- Так было бы лучше, - согласился Монк, - но у меня совсем нет времени ждать. Я еще недавно на службе и мне надо...

- Ты такой же настойчивый, как твой отец, - улыбнулся старик. - Того тоже трудно было уговорить переменить намерения... Ну, хорошо. Сейчас я ваправлю трубочку свежим табачком... Где тут у меня был кисет?..

РАССКАЗ ЛОБИТО

... Ремесло мое древнее и неблагодарное - смешить людей. А получил я его в наследство от своего отца вместе с этим фанерным жилищем. Мой отец занимался алхимией, хотел получить философский камень, хеке... Но ему не везло. Чтобы жить и кормить семью, он делал из стекла елочные украшения и зеркала. Однажды зеркало застыло неправильно и вышло с изъяном. Отец посмотрелся в него и начал смеяться. Я не помню этого, но он рассказывал, что его зеркало потешало весь Ройстон. С того кривого зеркала и пошло наше ремесло. Отец забросил свои никчемные опыты, стал выдумывать разные зеркала и поставил тогда вот этот балаган - комнату смеха. Но дело не в том...

Важно другое - народ валом валил сюда. Я уже был мальчиком и помню то время. Это было как чудо - увидеть себя сплющенным, как камбала, или многоруким, как осьминог. Хе, хе... Весело было. Да и народ тогда, мне кажется, попроще был... Еще совсем недавно ко мне нет-нет да забегали моряки. Они хохотали от души, глядя в зеркала, смеялись над собой до слез. Да... А чтобы смеяться от души, нужна душа.

Так ведь? И я радовался за них и смеялся с ними, потому что нет ничего честнее и благороднее, чем смех над самим собой. Пусть даже он куплен ценою кривого зеркала. Совсем недавно я понял, что дело мое заглохло. Никто сейчас не хочет смеяться в отведенных для того местах. Тем более перед кривым зеркалом.

Я старый человек, но мне нужно было прожить долгие годы, чтобы понять, почему в этом павильоне смеялись прежде и не смеются теперь. А все, оказывается, очень просто - не то время! Самое большое веселье бывает тогда, когда мы смеемся над собой, но не знаем этого. Нынче мы стали осторожней, не позволяем себе даже насмехаться над собой. Еще бы! Ведь для этого нужны смелость, мужество, ум... Мы оглядываемся друг на друга, подстраиваемся под обстоятельства, путаемся в сетях условностей и... теряем свое лицо.

А без этого не то что зеркало - душа пуста. Но человек обязательно должен думать о себе. Что он, какой он, знать себя, постоянно глядеть на себя со стороны, Чтобы не стать хуже. Я внезапно понял, что это гораздо важней, чем просто смеяться над собой. Ведь такой смех может оказаться и фальшивым. И я повесил это зеркало, чтобы человек, глядя в него, начал думать о себе. Ведь в человеке не все потеряно, нужно только разбудить его от обыденности и покоя. Каким угодно путем...

Монк с восторгом слушал Лобито. То, что бродило в нем самом, еще не отлитое в оболочку слов, старик Выложил сейчас как на блюдечке. Ах, как хорошо!

Монк разгорячился, стал увлеченно говорить Лобито, что это очень хорошо - будить человека от тупости, сытости, самодовольства и покоя. И что нельзя сделать людей и жизнь лучше, если не будет недовольных.

Хоть чем-то, хоть в какой-то мере, но недовольство Должно быть, иначе сплошное прозябание, покой и сон...

Монк торопился сказать все, что нахлынуло сейчас на него, слова не поспевали за мыслями.