Читаем Утро Аугусто Пиночета полностью

Социалисты, в ответ на нападки оппозиции (по их терминологии, "происки контрреволюции"), активизируют "революционную деятельность" в армии. Страна все увереннее двигалась к катастрофе. Между тем генералы внимательно следили за ходом событий, все более сознавая, что Альенде и стабильность - "две вещи несовместные".

2. Армия

История свидетельствует, что в Латинской Америке армия нередко вмешивалась в политическую жизнь. Поэтому вряд ли стоит события 11 сентября 1973 года считать чем-то неожиданным. Таковыми они были только для стороннего наблюдателя. "Неожиданными" события эти стали и для тогдашней советской общественности, отрезанной от объективной информации. За последние 150 лет в Латинской Америке совершено примерно 550 (!) военных переворотов, не считая неудавшихся путчей.

Когда в Чили произошел военный переворот, во многих латиноамериканских странах у власти уже стояли военные режимы. Летом 1973 года военные Уругвая, сформировав Совет генералов (действовал до 1985 года), установили контроль над правительством. В Никарагуа с 1936 по 1979 годы была диктатура Самосы. С 1977 по 1982 существовал военный режим в Сальвадоре. Перечень этот можно продолжать и продолжать. В свое время Никколо Макиавелли заметил: "Заговор представляет собой самое опасное и рискованное предприятие, где затруднения и опасности встречаются на каждом шагу; так что из многих затеваемых заговоров удается очень мало". Однако в Латинской Америке заговоры и перевороты - дело привычное, по крайней мере еще в недавнем прошлом. Как, впрочем, и в Африке.

Нигде армия не обладала столь существенными традициями участия в политической жизни, как в Латинской Америке. Недаром здесь говорят: "Если армия и не управляет сама, она решает, кто управляет". Именно армия нередко рассматривалась и рассматривается как единственная сила, способная обеспечить порядок и стабильность, предотвратить хаос и анархию. Армия осознает себя как верховного носителя идей национализма и выразителя общих интересов. Если конституционная власть не в состоянии обеспечить стабильность и порядок, то армия как общенациональный институт способна вмешаться в политическую жизнь и отстоять "единство нации".

Здесь офицерский корпус объединен чувством профессиональной корпоративной солидарности. В беседе с журналистом лейтенант запаса чилийской армии говорил, что, офицеры "чувствуют себя вне социальных классов. Они - офицеры армии, а это повыше, чем что-либо другое. Это максимум престижа - быть офицером чилийской армии, - армии, оставшейся непобежденной во всех ее войнах, армии прусской выучки (они не забывают напоминать об этом, и это для них самое важное), армии традиционной старой выучки".

Чилийский офицер должен обладать непременными атрибутами престижа, быть привержен определенным ценностям. Чувство корпоративной солидарности воспитывается с самого начала обучения и подготовки офицера. Чувство превосходства - отличительная черта чилийского офицерского корпуса. Тот же лейтенант запаса говорит: "Чилийские офицеры насмехаются над другими армиями. Они с большим пренебрежением относятся ко всем другим армиям, говорят, что только чилийская армия умеет строиться, маршировать, владеть оружием по прусскому образцу - единственно хорошему". Представители военно-морского флота Чили презрительно относятся к аргентинским и перуанским морякам, но зато восхищаются американским флотом и его моряками.

Уже после переворота, в феврале - марте 1974 года в Чили побывал корреспондент западногерманского журнала "Штерн". Он так описывал свои впечатления: "Презрение ко всему гражданскому, преклонение перед дисциплиной, возвеличивание милитаристского духа - характерные черты чилийской армии". Чем это было вызвано? Во многом тем, что в Чили армия стоит преимущественно на позициях средних слоев. Когда в начале нашего века юноши из аристократических семей стали терять интерес к военной карьере, в офицерские училища пошла молодежь из средних слоев общества. Только флотские офицеры долгое время выделялись из общей массы, но затем и там аристократия утратила господствующие позиции. Объясняя причины пренебрежительного отношения к простому народу, что отчетливо проявилось в ходе сентябрьских событий 1973 года, чилийский социолог говорил так: "Средние слои, как и крупная буржуазия, всегда испытывали ненависть ко всем, кто плохо одет, к грязным людям. Это страх перед тем, что рабочие и крестьяне могут занять какое-то место в руководстве страной. В связи с тем, что вместе с Сальвадором Альенде к власти пришли рабочие, крестьяне и эти "плохо одетые босяки" стали даже министрами - все это вызвало шок в средних слоях и у буржуазии вообще, а отсюда и в среде военных. А молодые люди, которые обучаются в военных училищах и обрабатываются в соответствующим духе, ощущают еще и давление семейного воспитания".