И неспроста самыми близкими друзьями Батрова становятся на Севере дети. Девочка-чукчанка Зина каждый день приезжает к нему на собаках и привозит свои рисунки. А когда Батров собирается уезжать, она категорически заявляет, что поедет вместе с ним, и родителям долго приходится уговаривать ее, чтобы она осталась.

Александр Михайлович вспоминает, что и раньше как-то по-особому привязывались к нему дети. Однажды на берегах Орана подарил он матросские сапоги мальчику-арабу. Мальчик очень удивился. Африканское солнце — и сапоги! Но подарок есть подарок. Он тут же надел их и сплясал веселый танец. А на следующий день отдарил советского друга искусно вырезанной из черного дерева фигуркой слоненка.

Дружил Батров и с юными французами, итальянцами, неграми. И всегда чувствовал себя их сверстником.

Батров начинает писать для детей.

Но он не спешит печататься — время покажет, достоин ли рассказ внимания ребят. Болтливость и пустозвонство, многословие и развязное приставание к читателю — враги литературы. Это хорошо знает Батров. Рассказы его лаконичны, предельно кратки. Но каждая их строка звенит, словно натянутая тетива.

Писатель Александр Батров прежде всего присматривается к людям, стараясь разгадать их чаяния и думы. И ему удается понять самых «таинственных» людей на земле — обыкновенных мальчишек, таких, как Тимка из рассказа «Мальчик и чайка», и озорных девчонок, вроде Варьки-разбойницы (рассказ «Журавли»).

Что же в них «таинственного»? Да, собственно, ничего. Я только хочу сказать, что писатель сумел за их обыкновенностью увидеть добрые и горячие сердца, большую любовь к своей стране и к ее людям, готовность, если нужно, пожертвовать собою.

Герои Батрова, так же как сам писатель, живут у моря. Они любят свободную стихию, белокрылых чаек, светлый южный город. Море — тоже один из героев этой книги. И все-таки главные герои — люди, ребята.

Рассказы Батрова берут за живое, заставляют смеяться, плакать, думать о жизни.

Какими будут Тимка, Варька, Нонка, когда вырастут? А Степик Железный, Тюлька? Прочти книжку и сам ответь.

А мое мнение такое — люди получатся из них что надо. Иногда в предисловиях говорят о том, чему книга учит. Но художественная литература не только учит: она помогает человеку стать лучше, чище, честнее.

Рассказы Батрова поэтичны и возвышенны. Талант его зиждется на благородной и высокой, на уверенной любви к людям.

«Любить людей, — говорит писатель-коммунист устами одного из своих героев, — самое главное партийное дело».

Я знаю, ты полюбишь героев этой книги.

Я завидую тебе: ты отправляешься в путешествие по хорошей книге.

Доброго тебе пути!

Был год девятнадцатый…

Янку разбудило лошадиное ржание. Он поднялся и подошел к окну. В глубине двора, возле каретной мастерской, стояла подвода, а ее хозяин распрягал лошадей.

Подвода как подвода. Ничего интересного. Зевая, Янка забрался в постель. Но сон к нему не вернулся. В этом были виноваты воробьи. Они так громко галдели за окном, что Янке волей-неволей пришлось подняться.

Он вновь поглядел на подводу и на этот раз заметил подсолнухи, написанные на ее бортах старательной кистью. Так обычно украшали свои подводы немцы-колонисты из Большой Аккаржи. «Наверное, привез хлеб и будет менять на вещи», — подумал Янка о хозяине подводы и нахмурился. В Янкином доме уже давно не было вещей. Мать все променяла на продукты: и скатерти, и постельное белье, и даже свой нательный золотой крестик. Остались лишь отцовские карманные часы с крышками из вороненой стали. За них можно взять фунта четыре хлеба… Но что скажет отец, красногвардеец, когда вернется с фронта домой?..

На лице мальчика выступила испарина. Он с завистью поглядел на немца-колониста. Тот, взобравшись на козлы, что-то жевал. У него были голубые глаза, большой горбатый нос и короткие, по-видимому, очень сильные руки.

Янка сошел вниз, во двор. Первой, кого он там увидел, оказалась Катя Рублева, комсомолка, высокая черноволосая девушка. Она служила вестовой в штабе береговой обороны и имела право носить оружие.

— Пойдем, Янка, чай пить, — позвала она.

Янка сразу согласился.

Он выпил кружку кипятка с одной-единственной таблеткой сахарина и спросил:

— Когда же это все кончится?

— Что, Янка?

— А бесхлебье.

— Кончится, ей-богу, кончится! — сказала Катя и, порывшись в шкафчике, подала Янке тонкий ломкий сухарь.

От сухаря Янка не отказался.

— Хочешь, я тебе что-нибудь почитаю? — спросила Катя.

— Нет. Я так посижу.

Янке нравилось сидеть на Катином диване и молчать.

Сама Катя садилась рядом с ним и читала книжку, склонив голову над страницами. Порой она отбрасывала в сторону свои черные волосы, и они падали на плечо Янки. Но сегодня у него в животе неприятно урчало, и он встал и направился к двери.

Во дворе он заглянул в одно из подвальных помещений и крикнул:

— Николашка!