Читаем Утренний берег полностью

Анечкин отец наполнил квартиру деловитостью и весельем. В квартире постоянно толпились геологи. Они приносили материалы разведок, образцы, доклады, оглушали рассказами о своем «железном» Севере. Мама теперь часто бывала у соседей, помогала Анечкиному отцу проверять какие-то расчеты. А Кешка целыми днями пропадал во дворе.

Весна развернулась, окрепла и незаметно уступила город лету, нежаркому, ленинградскому, но все-таки лету. Ребята со двора разъехались по дачам. Уехал и Кешка. Уехал он в пионерский лагерь сразу на три смены. Мама принесла из завкома путевки.

— Вот, Кешка, поживешь в лагере, поправишься, окрепнешь.

Лето было дождливым, но веселым. И мама приезжала в родительские дни тоже очень веселая, какая-то улыбчатая, какой он не видел ее уже давно.

Дни иногда тянутся долго, а сроки приходят незаметно. Подошел срок и лагерю уезжать в город.

Мама Кешку на вокзале не встретила. Всех ребят разобрали, а он и дожидаться не стал. Сел на трамвай и покатил домой.

Открыла ему девчонка Анечка.

— Лохматый-то, — сказал она ему, — грязный…

Кешка молча прошел в свою комнату, сбросил рюкзак, сандалии. На небольшом столике, где Кешка готовил уроки, лежала стопка чистых тетрадей и новые учебники. Еще на столе лежал синий конверт с иностранной маркой. От Ивана Николаевича!.. Кешка схватил письмо, сунул его под майку и так заволновался, что побежал на кухню мыть руки. Письмо он хотел прочитать в одиночестве, неторопливо. Он все время прижимал его локтем. Кешка вытерся кухонным полотенцем и стал разогревать обнаруженные в кастрюле макароны.

— Масло-то положи, — сказала ему девчонка Анечка. Она вошла в кухню, как ее бабушка, в теплом платке, скрестив на груди руки.

Кешка не ответил. Тогда она взяла масло из своей масленки и положила его на сковородку.

— Ты чего мне своего масла суешь?.. Очень надо! — возмутился Кешка. — Где моя мама?..

Девчонка села на табурет и, глядя на стену, пробормотала:

— Дикарь, они тебя встречать поехали. Они поженились.

— Чего? — надвинулся на нее Кешка.

— Поженились, говорю… мой папа и твоя мама.

Кешка опустился на другую табуретку рядом с девчонкой.

Макароны горели. Кухня наполнялась смрадом. А Кешка сидел, не двигаясь, прижав к голому боку синий конверт.