Читаем Утренние прогулки полностью

После уроков я поехал в магазин покупать звездочки для своих октябрят. Деньги мне дала на последней перемене их учительница.

До магазина надо было ехать две остановки на трамвае.

А рядом с магазином был кинотеатр.

И только я вышел из трамвая, как увидел маму.

Она стояла у кинотеатра и смотрела по сторонам.

Я в первую минуту подумал, что это она меня ждет, оставила дома записку, чтоб я в кино бежал. А я дома не был, потому что сразу из школы в магазин, и о записке не знаю.

Только выражение лица было у нее странное, я такого никогда не видел.

Вдруг мама заулыбалась и замахала рукой. И смотрела она не в мою сторону.

Тут я увидел Федора Матвеевича. Он тоже улыбался и шел очень быстро маме навстречу.

Они остановились, что-то сказали друг другу, мама достала билеты, и они вошли в кинотеатр.

А я так и остался стоять и все продолжал смотреть на дверь. И совершенно забыл, зачем я приехал. Потом я подошел ближе к кинотеатру и посмотрел афишу фильма. На ней было написано, что фильм только для взрослых.

Я повернулся и пошел домой.

Я прошел так больше остановки и все думал про папу, про маму и про себя.

Я шагал, ни на кого не глядя, и вдруг кто-то встал прямо передо мной.

Это была Галя Кругляк.

— Ты уже купил звездочки? — спросила она. И тут я вспомнил про магазин. — Покажи, какие купил. Красивые?

— Я еще не купил, — сказал я.

— Пойдем вместе, купим.

И мы пошли с ней назад к магазину.

Я еще боялся, что вдруг кино кончилось и мы наткнемся на маму и на Федора Матвеевича. Я поэтому все время всматривался в людей, которые шли навстречу, чтобы вовремя убежать.

Но потом я подумал, что кино ведь длится два часа и мы успеем даже домой вернуться до конца фильма.

В магазине Галя Кругляк выбрала самые красивые звездочки.

Я заплатил деньги, которые нам дала учительница первоклассников.

Потом мы шли назад, и Галя рассказывала, как она была недавно в гостях и участвовала там в пьесе, изображала принцессу.

— Я просто необыкновенная была принцесса! — повторяла она.

Когда я в субботу пришел из школы, дверь открыл Федор Матвеевич.

— Коля пришел, — сказал он весело. — А мы с твоей мамой работаем.

В комнате пела птица, красивым голосом. Она замолчала, как будто задумалась, потом снова запела.

Я заглянул за дверь — оказывается, это была не птица, а магнитофонная лента.

Федор Матвеевич как раз выключил магнитофон, и пение смолкло.

За столом сидела мама и записывала в нотную тетрадь это птичье пение — нотами.

Федор Матвеевич еще раньше говорил, что ему с друзьями музыкальное издательство поручило составить сборник лучших птичьих песен.

— Только я нотной грамоты не знаю, — жаловался он.

И теперь мама ему помогала.

Потом мы пообедали все втроем, и Федор Матвеевич рассказывал смешные истории о своей работе.

У них в цехе есть рабочий — Никифоров. Он раньше ежедневно опаздывал, и ему цеховой комитет к каждому празднику дарил будильник. У него собралось восемь будильников. Теперь он не опаздывает, потому что кончил вечернюю школу и спит нормально. Теперь будильники ему не нужны. Он их принес назад, поставил на полку в цехе и каждый день заводит. И они все хором звонят, когда начинается смена.

А на рыбалке тот же Никифоров так махнул своим спиннингом, что леска обмоталась вокруг начальника цеха. Начальник цеха полчаса ходил вдоль берега весь связанный леской, его многие пытались распутать, и пришлось леску резать.

После обеда я читал книгу «По ту сторону кванта» — об истории современной физики. А мама с Федором Матвеевичем снова работали. И я тоже слушал пение их птиц.

Одна и та же птица пела свою песню в разные дни, то утром, то вечером. И песня была не одинаковой. Раньше я думал, что у птицы песня всегда одна, а сейчас, когда я прослушал ее раз девятнадцать подряд, я понял, что птица тоже поет песню с разным настроением. То с веселым, то с грустным. Как любое слово и имя можно сказать весело, а можно грустно. И от этого у слова получается разный смысл.

Вечером я остался один, а мама пошла в кино с Федором Матвеевичем.

Мы поехали в Театр Юных Зрителей. Раньше, в первых классах, мы ездили всем классом вместе с родительским комитетом. А теперь — первый раз поехали сами, кто как хочет.

Я приехал рано. В гардеробе было еще пусто, и в фойе — никого. Сначала я походил около растений, посидел у огромных окон, а потом вошел в зрительный зал. В зале было темно и тоже пусто. Лишь несколько лампочек светились над дверями.

Потом на сцену выбежал человек, посмотрел на меня и закричал:

— Никифор! Никифор!

Я подумал, что сейчас он скажет Никифору про меня, почему посторонние в зале, станет ругаться.

Никифор отозвался сверху, из темноты:

— Здесь я.

— Ну-ка, дай луну еще раз, — скомандовал человек на сцене!

Никифор звякнул у себя наверху какими-то железными штуками, и весь зал пересек луч света, а на сцене стало светлее.

Человек стал бегать вдоль сцены и ругаться:

— Ну что это за луна? Что это за луна, я тебя спрашиваю?! О чем мы с тобой вчера договаривались? Мы с тобой о такой луне договаривались? Опять халтуришь?