Читаем Утраченные иллюзии полностью

К тридцатым годам прошлого века передовая французская литература проникается духом своеобразной научности, выражая общее усиление интереса к научному познанию. Темпы развития человечества ускорились, вставала задача осознать закономерности этого развития. Общественные катаклизмы недавнего прошлого, Французская революция и наполеоновские войны дали толчок развитию исторической науки во Франции в эпоху Реставрации; искусство в лице Вальтера Скотта опередило науку в познании общества и его классов. В увлекательных романах Вальтера Скотта впервые наглядно проявилась связь судьбы отдельного человека с большими историческими событиями; вырисовалось значение материальных интересов для политического поведения героев — приверженности их определенной королевской династии или форме государственного управления. В романах Скотта из прошлого его родины обозначилась и роль масс в больших идейных движениях, в борьбе враждующих общественных сил. Замечательные французские историки, работавшие в первые десятилетия нового века, признавались, сколь многим они обязаны Вальтеру Скотту, Творческий опыт шотландского романиста много значил и для Бальзака, оценившего его заслуги в емкой формуле: «Вальтер Скотт возвысил роман до степени философии истории».

Наряду с исторической наукой в первой трети прошлого века делает успехи также и естествознание, рост промышленности требует этих успехов и обусловливается ими.

Литература идет на общей волне, она стремится давать неуклонно правдивое и глубокое представление о действительной жизни, о современном обществе; при свойственных ей возможностях могучего воздействия на чувства и воображение читателей она хочет исследовать, быть точной и дальновидной, как наука, а на деле бывает и значительно дальновиднее.

После тридцати лет Бальзак весь охвачен пафосом познания; творить — для него значит исследовать. Предисловие к «Человеческой комедии» будет пестреть именами знаменитых естествоиспытателей. Особенно высоко ценится Жорж Кювье, открывший геологические эпохи и глубоко постигший связь между отдельными частями живого организма. — Бальзаку дороги общие принципы развития и взаимосвязей в мире, и в текст романа «Шагреневая кожа» (1831) он вводит настоящий гимн Кювье. «Отец Горио» (1834) посвящается «великому и знаменитому Жоффруа де Сент-Илеру в знак восхищения его работами и гением»; этот ученый раскрывал изменения животных организмов в зависимости от среды и подготовил идеи Дарвина об эволюции видов. Бальзак в курсе последних достижений естественных и гуманитарных наук. «Все, что расширяет науку, расширяет и искусство», — скажет он устами одного из своих героев, изобретателя и композитора Гамбары. Очень характерно для Бальзака, что под его пером понятия «художник», «ученый», «философ» обычно сливаются, он пользуется ими как равнозначными и взаимозаменяемыми, ибо все они объединяются в понятии «исследователь» и «творец». Он постоянно называет себя историком, — наверное, не менее часто, чем художником или писателем. Он напишет даже так: «Начинают понимать, что я более историк, чем романист…» [2] Устами близкого ему молодого писателя Бальзак в предисловии к своим сочинениям выражает заветную цель: «Создать образ целой эпохи, назваться историком XIX века…»

При знакомстве с одним из значительных героев романа «Утраченные иллюзии» д’Артезом не сразу можно решить, писатель он или ученый, ибо он то и другое в одном лице. Автор говорит о его углубленных научных занятиях в области философии и естествознания, д’Артез зарабатывает на жизнь, сотрудничая в энциклопедических и естественно-исторических научных изданиях; он же профессионально разбирает роман Люсьена и сам создает «произведение, исполненное вымысла», «психологическое, широкого охвата, в форме романа».

Творческая фантазия Бальзака, неотделимая от его феноменальной наблюдательности, постоянно возбуждается вопросами: почему? Каким образом? В силу какого закона? Ему важно глубоко исследовать создаваемые им характеры — «объяснить выражение лица человека всей его прошлой жизнью», эпохой, глубоко и правдиво мотивировать события, из которых складывается действие произведения. Одна из заповедей Бальзака: «Не отделять следствие от причины, так как они неразделимы и кроются одно в другом». Лица и события его романов, заключающие в себе свое объяснение, должны быть драматичны и занимательны, нести все напряжение переходного времени и всю энергию человеческих страстей, все возможности человека в добре и зле…

Научные идеи не сковывают воображение писателя — они его оплодотворяют и стимулируют. В Предисловии к «Человеческой комедии» он напишет: «Я в лучшем положении, чем историк, — я свободнее».