Читаем Утопия полностью

– Понятно, – быстро сказала Лидка. – Открыли учебники. Страница триста, упражнение двадцать к параграфу пятьдесят девять. Дрозд, прочитай вслух…

– Последовательно перечислить общие законы возникновения малых Ворот в лесостепи, в степной зоне, в полупустыне, в пустыне… Написать формулу популяционного сдвига применительно к высшим животным… Подставить в нее данные…

Лидка смотрела в стол, в животе у нее было пусто и холодно. Через пару дней, как намекала директриса, «экскурсия» предстоит всему преподавательскому составу. Ну, Лидка, допустим, кризисный историк и много чего повидала. Но…

Отчаяние было подобно взрыву. Лидкины пальцы сами собой стиснулись на картонной обложке журнала.

Почему?! Что, иначе – никак? Иначе – не пройти? «Апокалипсис – намордник, надетый на человечество…» – «Толпа подобна амебе… простейшие рефлексы… простейшие раздражители…»

Рефлекс. Но рефлекс сложный. Всю жизнь положить на его отработку. Поколение за поколением. Может быть, со временем послушание инструктору сделается врожденным?

Нет. Приобретенные свойства не передаются по наследству. А значит, с рождения и до смерти, тренировка и тренировка, а придет наш час – войдем в Ворота с гордо поднятой головой… С рефлекторно поднятой головой. Альтернатива? Давка. Куча мала. Ад, где осталась Яна…

Лидка поняла, что класс давно смотрит на нее и чего-то ждет. Что доносчица Дрозд давно прочитала задание и ждет дальнейших распоряжений. И что они – многие – прекрасно понимает, почему замолчала биологичка и о чем она думает. Во всяком случае, думают, что понимают.

– Дрозд, – сказала Лидка непривычно слабым голосом, – к доске, пиши законы, пиши формулу, подставляй данные. Максимов, пойди посмотри, как себя чувствует Роенко…

Максимов поднялся, но блондинка уже вернулась, чуть менее бледная, с мокрыми пятнами на форменном платье.

– Кто из вас читал труды Зарудного? – неожиданно для себя спросила Лидка.

Поднялся лес рук.

– Мы проходили по новейшей истории… «Введение в историю катаклизмов» и некоторые статьи…

– А сверх программы, для себя, никто не пытался читать? – спросила Лидка невесть зачем.

Руки опустились.

– Не… мы по программе…

Максимов насупился. С вызовом глянул Лидке в глаза и – единственный – поднял руку.

Рукав пиджака был коротковат. Скатился едва ли не до локтя.

– Но почему же никто этого не знает?!

Они шли по пустынной, продуваемой всеми ветрами улице.

– Я думал, Зарудная, невестка Зарудного – это та женщина из Детского фонда, я когда-то видел по телевизору, давно, правда… Я никогда бы не подумал… Я думал, вы – однофамилица!

– А какая разница? – спросила она угрюмо. – С сыном Андрея Игоревича я уже много лет как рассталась. Фамилию оставила… потому что Андрей Игоревич не стал бы возражать. Фамилия – и все.

Максимов сдвинул брови, будто что-то припоминая. «Вспоминай», – со вздохом подумала Лидка.

– Если вы скрываете это, – с запинкой начал мальчик, – то я никому не скажу…

Лидка открыла рот, чтобы заверить Максимова в своем полном равнодушии, но в этот момент высоко в небе разорвалась сигнальная ракета, и сразу отовсюду завыли сирены.

– В тревогу вляпались, – сказал Максимов горько. – А у меня на сегодня столько уроков…

Лидка быстро огляделась. Темнело, по улице мела поземка, зажигались и тут же гасли окна в домах.

– Иди за мной.

Она бесцеремонно схватила его за рукав пальто и потащила в сторону. Здесь неподалеку была неразобранная детская площадка с круглой башенкой-фортом. Башенку любил и чистил местный дворник; иногда по дороге с работы Лидка позволяла себе уединиться в игрушечном замке. Он заметно подправлял ей настроение.

– Прыгай. Чтобы не осталось следов перед входом.

Она почему-то не сомневалась, что он послушается. Не захлопает глазами, не спросит: «А как же тревога»?

Окошки-бойницы были такими узкими, что в них не пролезло бы средней величины яблоко. Наверх вела винтовая лестница, на втором этаже вдоль стен помещались полукруглые скамеечки.

– Сидим. Тихо.

Снаружи заметались фонарики. Потом подошла машина с мощным прожектором, и луч его мазал, как малярная кисть, по фасадам домов, вдоль улицы, и всякий раз, когда маленькая детская башенка попадала в его свет, Лидка видела перед собой собранного, немного напуганного, но в целом спокойного Максимова. Сжатые губы делали его старше, чем он был на самом деле, зато широко открытые глаза оставались откровенно детскими, Лидке казалось, что перед ней сидит то парень лет двадцати, то мальчонка лет двенадцати.

Она сжала его руку.

– Не бойся…

Он кивнул. Ничего, мол. Не боюсь.