Читаем Утопающий полностью

Ал знал, что это слабое утешение. Но нормального и не было. Что бы Юдзуру не сказал родителям, они вряд ли его послушают.

– Нечестно, – воскликнул Ал. – Даже если бы ты завалил, это не конец света. Ты и сам понимаешь, что это плохо, от крика ничего не изменится и…

– Ал, – мягко прервал его Юдзуру. – Я понимаю.

– Но у нас, – уже тише начал Ал, – все будет хорошо?

– Да.

Он только теперь понял, что сказал прямо как бабушка. Но он сам тогда соврал, ответив.

– Хочешь переночевать у меня, чтобы у них было время успокоиться? – неуверенно предложил Ал.

Юдзуру резко повернул голову.

– А можно?

И тут же потускнел.

– Меня не отпустят.

– Понятное дело, но на тебя все равно накричат, так? Решать тебе, но мне кажется, так будет лучше. Хочешь, я пойду с тобой? Скажу, что нам нужно позаниматься, а потом упрошу твою маму отпустить тебя. Или сам останусь. А про химию скажу, что еще не объявили результаты.

Юдзуру слегка улыбнулся.

– Спасибо. Но я сам отпрошусь. Если смогу улизнуть, позвоню.

Ал кивнул. Осталось уговорить бабушку. Снова после ссоры.

– Нет.

– Но почему? – тут же взбеленился Ал. – К Юдзу мы уже ходили, теперь моя очередь.

– У вас экзамены.

– Завтра выходной.

– Это отменяет конец года?

– Ну, ба.

– Научись себя нормально вести, потом поговорим.

Ал от бессилия хлопнул себя по бедрам.

– Я веду себя нормально.

– Для тебя это правда нормально?

– Как воспитали, – огрызнулся Ал.

Бабушка помотала головой, словно разговаривала с каким-то неисправимым невежей и пошла на кухню. Ал с размаху плюхнулся на деревянное крыльцо, свесив ноги на каменный порог, под которым валялись ботинки. Ему нужно взять себя в руки хотя бы ради Юдзуру. А для этого нужно молчать, даже если ты прав. Он встал и пошел на кухню.

– Ба…

Но извиниться не смог.

– Юдзу плохо написал химию. На него будут кричать родители, поэтому им нужно дать время остыть. Можно он переночует у нас?

Бабушка ничуть не удивилась его откровенностью. Попробовала рис на готовность, Ал всегда удивлялся ее способности не обжигать себе рот о что-то горячее, и сказала:

– А он не может пойти к своей бабушке?

– Она все расскажет его родителям, – терпеливо объяснил Ал.

– Они все равно узнают.

– Да, – он снова раздражался. – Поэтому им для начала нужно остыть.

Бабушка отошла к холодильнику, достала молоко, полезла за чашкой для него, включила еще одну конфорку, заплясавшую синенькими огоньками, только после этого произнесла:

– Как сам-то химию написал?

– Семьдесят пять баллов, – буркнул Ал.

– Это между «С» и «В»?

– Это «В».

– М-м.

– Если не веришь, могу показать…

– Мне не нужно ничего доказывать.

Они снова замолчали. Ал сполз по стене, чуть не сбив горшок с засохшим цветком с окна, и сел на корточки. Напряжение летало по кухне вместе с паром от варящегося риса. Бабушка прошла в ванну и набрала в медный тазик воды, чтобы постирать штаны, Ал был рад, что они были не его.

– Что еще нового в школе? – спросила бабушка за шумом воды.

Ал вдруг вспомнил про Лизу; понял, что даже если бы они с бабушкой не ссорились, это был не тот человек, которому он стал бы про такое рассказывать; захотел рассказать все отцу; вспомнил, что они не общаются.

– Сегодня на первом уроке заходила учительница Саеко, чтобы раздать результаты экзамена. Окно в классе было открыто, и из-за этого дверь сильно хлопнула, и… мой одноклассник испугался громкого звука и взвизгнул. Над ним все засмеялись.

– И ты? – спросила бабушка из ванны, не отвлекаясь от стирки.

– Я улыбнулся, но скорее по инерции. Потом понял, что это глупо.

– Главное, что понял, – бабушка прошла мимо него, чтобы выключить рис. – Что за одноклассник?

На миг Ал испугался, подумав, что бабушка его раскусила и дает еще один шанс признать, что это он был виновником конфуза.

– Лиза.

– Понятно, – протянула бабушка, словно ей и правда что-то стало понятно. – Над ним издеваются?

– Издеваются? – слегка удивился Ал. – Да нет вроде. Я с ним не общаюсь.

– И правильно, – бабушка снова поспешила в ванну.

– Разве? – спросил Ал. – С ним никто не общается из-за грязной одежды и неприятного запаха.

– Он из неблагоприятной семьи, Саш.

– Я это понимаю. Но разве он должен расплачиваться за свою семью?

– Мы всегда расплачиваемся за свою семью, – бабушка поставила кастрюлю с рисом на прихватку и наконец-то обернулась к внуку.

Ал отвел взгляд и немного помолчал.

– Это несправедливо.

Он поднял глаза на бабушку, словно ища подтверждение этих слов.

– А ты хочешь общаться с Лизой? – вместо этого спросила она.

– Нет, – честно ответил Ал.

Бабушка вздохнула и подошла к плите, чтобы вытереть пролившуюся воду.

– Не кори себя за его положение, Саш. Но я знаю, что ты не тот человек, который будет над кем-то издеваться.

Ал встал, все так же подпирая стенку.

– Ба, – позвал он. – Можно Юдзу придет на ночь?

Бабушка снова вздохнула.

– Пусть приходит, – она махнула рукой, словно отгоняла муху. – Делай, что хочешь.

Ал нахмурился. И что это значит?

– Ты же понимаешь, что если ты так сказала, то я правда сделаю, что хочу? – спросил он.

– Да-да, – бросила она таким тоном, что Ала перекорежило.

– Ну и ладно, – бросил он и, топая, залетел домой.