- Потерпите, Марина! Сейчас еще добавлю новокаин. Очень трудно подобраться к вашему червеобразному отростку. Он весь окружен спайками, столько дней воспаление здесь шло. — Невский, действительно, проводил ювелирную работу, выделяя огромный, темно–красного цвета, распухший, готовый вот–вот лопнуть аппендикс.

 - Ой, мамочки, я сейчас умру!

 - Не умрете, мы вам не дадим это сделать, тем более что вы еще не дорассказали историю своей жизни.

 -Подчиняюсь, доктор!

 Мама так и осталась на пенсии, водилась с внучкой. А я пошла на работу. В школу уже не захотела — да и кто меня возьмет, я ведь даже не доработала положенных трех лет после выпуска. Ткнула наугад на доске объявлений на улице «Требуются» пальцем в третье снизу. Отправилась на завод. Окончила быстрые курсы, стала работать в цехе на кране. Были и свои плюсы: получка у крановщицы была на много больше, чем у учителя. Коллектив, правда, в основном мужской, суровый, грубый. Но я уже опытная женщина. Научилась отшивать с одного слова. Жить с мамой нам стало легче, появились и «лишние» деньги. А через год я от завода место в яслях получила, как мать–одиночка. Мама там же устроилась нянечкой — все с внучкой была поближе. Выручали меня, как и раньше, книги. Читала, учила многое наизусть, чтобы окончательно не огрубеть на своей работе. Тем и выжила, не «обабилась».

 -Татьяна, салфетку большую! — Невский поспешно обернул выделенный, наконец, воспаленный отросток. — Коля, подержи осторожно, не дай Бог лопнет, а я накладываю кисетный шов на слепую кишку. Будем удалять лишнее у нашей Марины. Этот аппендикс давно уже просится в банку.

 Хирург подготовил специальный «погружной» кисетный шов, отсек острым скальпелем отросток, обработал «культю» йодом и плавно утопил ее в слепой кишке, завязав, кисетный шов. Самое сложное было позади. Ассистент положил аппендикс в протянутую операционной сестрой стерильную баночку. Тут он и лопнул на глазах всех. Это было чудо. Они успели так вовремя!

 - Все, Мариночка, вы теперь будете весить гораздо легче. Мы убрали вашу «бяку». Все получилось! Вы родились в рубашке, ей Богу! Вас ждет еще счастливая жизнь впереди! — Невский откровенно радовался. Еще немного промедления, и живот наполнился бы гноем. — Продолжайте вашу исповедь. Поверьте, мы все вас слушаем. Все, зашиваемся послойно, — бросил он уже Татьяне.

 - Ладно, я уже заканчиваю. Мне так хотелось семейного счастья, хотелось найти отца для дочки. А на заводе, увы, не было кандидатов. Два года на заводе пролетели не заметно. В конце лета 81–го я случайно встретила подругу по школе. Она приехала в отпуск из Афганистана, работала там официанткой. Рассказывала настоящие сказки о чудесной жизни за границей. Одним словом, она меня и уговорила ехать сюда. Я уволилась с завода, уже приличные деньги на книжке накопила. Все это маме оставила. Вместе с подругой ходили по кабинетам в военкомате. Меня даже офицер один сам отговаривал ехать. Но я бросилась, как в омут с головой. В Кабул я, как подруга, не попала. Направили в Кандагар. А мне было все равно. Это ведь было чуть более года назад. А тогда в Союзе ничего не писали о войне в этой стране. Я ехала совершенно спокойно, вот и мама за меня не волновалась. Осталась одна со своей внучкой, ждет вот скоро в отпуск меня. Я им ничего об этих трудностях не пишу, зачем расстраивать? Второй год здесь работаю, а своего суженого так и не встретила. Верю в это все меньше и меньше.

 - Да, — отозвался Невский, тщательно сшивая мышцы, — я, когда уезжал в июне в Афганистан, то запомнил последнюю программу «Время»: шел репортаж из этой страны и корреспондент взахлеб рассказывал о ликвидации «последней банды душманов». Он закончил словами: " Над Афганистаном теперь сияет чистое и мирное небо над головой!»

 - Ты ехал, хоть говорили о прошлых боевых действиях, а я ехал в декабре 80–го, то даже намека не было на войну в стране. Все хорошо, а солдаты садят деревья и вообще маются от безделья! — вступил в разговор Николай Сергеев, помогая Невскому накладывать швы.

 -Шьем кожу, накладываем тонкий косметический шов, но резинку в угол раны все же поставим. Уберем позднее. — Невский обратился к операционной сестре. Та лишь согласно кивнула головой.

 - Ну, вот и все! Всем спасибо! — произнес оперирующий хирург, спустя несколько минут.

 - Что, уже все? Ой, как я рада, что все позади! А было почти не больно, это я немного преувеличивала от страха, а за разговором и время пролетело не заметно. Куда мне теперь?

 - Вас положим в палату реанимации.

 - Что, все так плохо?! — тут же испугалась Марина.

 - Все хорошо, но больше вас некуда положить, наша единственная палата женская и та сейчас заполнена офицерами. Все–таки дамы у нас редко лечатся. Ничего, полежите пока там, а потом видно будет.

 Санитары вкатили каталку, переложили прооперированную и повезли в указанную палату.

 8