Читаем Утятинский демон полностью

– Я очень близко это семейство наблюдала. И знаю четыре последних поколения. Помню родителей Славки… деда, не этого паренька. Сам он после школы в военное училище поступил. Кажется, в Серпухове. Там и женился. По распределению попал куда-то на край света. Дочь там родилась, болела без витаминов. Он жену с ребёнком к своим родителям привёз, а сам в части альтернативную семью завёл. Потом приехал за разводом. Родители невестку с внучкой оставили у себя. Он здесь и не бывал почти. А два года назад вдруг приезжает за наследством. Оказывается, квартира была приватизирована на его родителей и на бывшую жену с дочкой. Родителей уж лет двадцать нет. И Надя лет десять назад умерла. А этот гад требует половину квартиры Его единственная дочь воспитывает его единственного внука, а он хочет отжилить у неё жильё. Наташа такая же безответная, как и мать. Ты представляешь, что такое поделить квартиру? Уже было два суда. Если продать и поделить, максимум, что им удастся купить, это однушка. А пока он въехал в самую большую комнату. Курит трубку, а у Наташи астма. Привёл бабу, наглую такую корову. Она целый день толчётся на кухне, чтобы Наташе было не пройти ни к плите, ни к холодильнику. Кстати, эта баба сейчас единственный свидетель того, что Наташа со Славой к пропаже деда отношения не имеют. Она, правда, орёт, что они «бедного Славика» убили, но дело в том, что после ухода деда они полчаса все трое ругались. Эта Маринка ошпарила Наташу кипятком, Славка двинул её кулаком в скулу и вызвал «Скорую помощь», а Маринка вызвала милицию. В общем, разборки на три часа. И только потом спохватились: где дед? Искать его, конечно, никто не кинулся. Наташа и Слава спать легли, а Маринка полночи орала, что они – убийцы. Назавтра участковый обошёл все окрестные дворы, подвалы и кусты, опросил соседей, но никто его не видел.

– В таком людном месте?

– Мужики в это время какой-то важный футбольный матч смотрели. А женщины вечерами всё больше по хозяйству. Сегодня третий день. Только вот кто в милицию на розыск подавать будет? Должны родственники, а он им вроде как без надобности…

– А эта Маринка?

– А она официально ему никто. Слава богу, не расписаны, хотя заявление вроде бы подали… или врёт Маринка. У него есть квартира где-то на Урале… в Екатеринбурге, что ли. Нет, надо ещё дочь ограбить! Удивительно, что человек хочет зла для самых родных по крови людей!

– Он не зла хочет, а любви…

– Ты что?!

– Лена, ты рассуждаешь, как человек, никогда не возвращавшийся на родину. Поверь мне, это непередаваемое чувство, когда приезжаешь туда, где тебя любят. Любят просто за то, что ты – это ты. Счастливы только оттого, что видят тебя. Деньги, подарки – всё это не имеет значения.

– Ну да, всех бы так родина встречала!

– Образ малой родины создают родители. И мы такой её видим. Когда родителей уже нет, мы невольно переносим их образ на место, где они нас встречали. У этого мужика был обустроенный быт в… где ты сказала? Да, в Екатеринбурге. Детей не было? Значит, жена крутилась вокруг него. Он ведь овдовел недавно?

– Да, перед приездом.

– Он растерялся, оказавшись никому не нужным. И тут на память приходит Утятин, где его всегда ждали родители. А ещё есть дочь, невостребованная сколько? Лет сорок?

– Тридцать семь.

– Да, но он-то отец. Ему должны быть рады! Он приезжает – и что? Не думаю, что они встретили его агрессивно, не те люди. Но с удивлением. Чужой дед входит в их обжитой мир хозяином. Он желает играть роль божества, к которой привык в своей семье. А они не согласны! И дед решает подавить бунт доступными средствами.

– То есть они сами виноваты? Надо было зарезать тельца и поклониться блудному отцу?

– Нет, эта задача решений не имеет. Их послушание он воспринял бы как должное и всё равно бы давил.

– Таня, ты меня удивила.

– Я не права?

– Наоборот. Сколько эгоистов желает, чтобы их любили! И не понимают: чтобы получать, надо отдавать. Так что сделать с дедом?

– Для начала его надо найти.

За разговором они обошли лесок за пляжем и снова вышли к мосту.

– Ты не устала? Может, до рынка дойдём?

– Ой, я ведь третий день забываю носки купить! Пошли!

На рынке в павильоне промтоваров с Леной поздоровалась хорошенькая продавщица с подбитым глазом, лицо которой показалось Татьян Ивановне знакомым. «Та самая Катька, о которой Таиска рассказывала», – перебирая на прилавке носки, подумала она.

А у павильона пел в стиле шансон слепой гитарист.

– Достал Володя, – простонал продавец в бейсболке. – Хоть бы репертуар сменил!

– Сейчас, Геночка! Сейчас сменим, мой любимый, – откликнулась Катя.

– Только не вздумай сама петь, – вскинулся Гена.

Но Катька, ловко сдёрнув с его головы бейсболку, ужом скользнула к выходу. За ней потянулись продавцы и даже покупатели, чуя развлечение.

– Володя, подыграешь, – скомандовала Катька. – Граждане покупатели, вашему вниманию предлагается история печальной жизни простой русской женщины. Поддержите же своей трудовой копейкой несчастную. Итак, её звали Мария. Просто Мария.

Маруська вдруг смекнула

Что жизнь пошла хужей,

И в грудь сабе воткнула

Шашнадцать столовых ножей.