Читаем Усто Мумин: превращения полностью

В 1942 году Усто Мумин создает эскизы декораций и костюмов к опере Алексея Федоровича Козловского «Улугбек».


Усто Мумин. Эскиз театрального костюма. 1940-е

Фонд Марджани, Москва


Из устного сообщения художника:

«В годы Великой Отечественной войны мне пришлось оформить юбилейный (25 лет Советской власти) спектакль „Улугбек“, являющийся и по настоящий день одной из интересных постановок оперного театра. О том, как создавался этот спектакль, какие творческие муки пережил я, знают очень немногие. Я очень долго искал решения этой задачи, главный режиссер спектакля был недоволен моими эскизами и даже хотел передать эту работу другому художнику. Однажды, возвращаясь ночью после работы над оформлением спектакля, я задумался об образе, об основной ведущей нити. Случайно я взглянул на небо, надо сказать, что погода была отвратительная, грязь, слякоть, пасмурное небо. И вдруг я увидел, как небо начало проясняться, и между тучами мелькнула звезда. Звезда… Свод небесный… Свод… У меня зародилась интересная мысль — дать в спектакле этот свод, свод неба, свод купола, свод портала. Я целую ночь проработал над эскизами и дал новое, интересное решение, которое и было принято постановщиком-режиссером.

Редко когда я испытывал такое чувство удовлетворения, как в день премьеры этого спектакля, получившего одобрение со стороны самых строгих ценителей искусства»[426].

Премьера состоялась 19 ноября в Узбекском Государственном театре оперы и балета[427] в Ташкенте. Сюжет оперы основан на исторических событиях — жизни Улугбека, ученого и государственного деятеля XV века. То, чем занимался астроном Улугбек, вызывало неприятие у некоторых власть имущих и у религиозных деятелей, склонивших на свою сторону сына Улугбека Абдул-Латифа. В третьем акте оперы Улугбек, вернувшись из похода, видит, что Самарканд оказался в руках его противников, он вынужден принять условия сына — отречься от ханства. В одежде странника, дервиша, Улугбек уходит на поклонение к могиле пророка в Мекку. Но его противникам этого мало: они решают убить великого ученого (акт четвертый). Низвергнутый хан Улугбек был убит в 1449 году по приказу сына.


Усто Мумин. Три женских костюма. 1940-е

Государственный музей искусств Республики Каракалпакстан им. И. В. Савицкого, Нукус


Усто Мумин. Эскиз театральных костюмов. 1940-е

Фонд Марджани, Москва


Что привлекло Усто Мумина в этом сюжете? Можно предположить, что в образе гуманиста Улугбека он почувствовал родственное: одинокий, преданный близкими, лишившийся всего, что было ему дорого.


Усто Мумин. Эскиз театральной декорации. 1940-е

Фонд Марджани, Москва


Галина Лонгиновна Козловская, жена композитора Алексея Козловского, была хорошо знакома с Усто Мумином. Под конец жизни она написала воспоминания, в которых есть большой фрагмент о художнике (описываются времена работы над оперой «Улугбек»). Воспоминание ценное — о работе Усто Мумина в театре (однако и оно, написанное с большим временным отрывом от реальных событий, мифологизирует имя художника, например якобы принятие им ислама):

Перейти на страницу:

Похожие книги

Третий звонок
Третий звонок

В этой книге Михаил Козаков рассказывает о крутом повороте судьбы – своем переезде в Тель-Авив, о работе и жизни там, о возвращении в Россию…Израиль подарил незабываемый творческий опыт – играть на сцене и ставить спектакли на иврите. Там же актер преподавал в театральной студии Нисона Натива, создал «Русскую антрепризу Михаила Козакова» и, конечно, вел дневники.«Работа – это лекарство от всех бед. Я отдыхать не очень умею, не знаю, как это делается, но я сам выбрал себе такой путь». Когда он вернулся на родину, сбылись мечты сыграть шекспировских Шейлока и Лира, снять новые телефильмы, поставить театральные и музыкально-поэтические спектакли.Книга «Третий звонок» не подведение итогов: «После третьего звонка для меня начинается момент истины: я выхожу на сцену…»В 2011 году Михаила Козакова не стало. Но его размышления и воспоминания всегда будут жить на страницах автобиографической книги.

Михаил Михайлович Козаков , Карина Саркисьянц

Биографии и Мемуары / Театр / Психология / Образование и наука / Документальное
Homo ludens
Homo ludens

Сборник посвящен Зиновию Паперному (1919–1996), известному литературоведу, автору популярных книг о В. Маяковском, А. Чехове, М. Светлове. Литературной Москве 1950-70-х годов он был известен скорее как автор пародий, сатирических стихов и песен, распространяемых в самиздате. Уникальное чувство юмора делало Паперного желанным гостем дружеских застолий, где его точные и язвительные остроты создавали атмосферу свободомыслия. Это же чувство юмора в конце концов привело к конфликту с властью, он был исключен из партии, и ему грозило увольнение с работы, к счастью, не состоявшееся – эта история подробно рассказана в комментариях его сына. В книгу включены воспоминания о Зиновии Паперном, его собственные мемуары и пародии, а также его послания и посвящения друзьям. Среди героев книги, друзей и знакомых З. Паперного, – И. Андроников, К. Чуковский, С. Маршак, Ю. Любимов, Л. Утесов, А. Райкин и многие другие.

Зиновий Самойлович Паперный , Коллектив авторов , Йохан Хейзинга , пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ

Биографии и Мемуары / Культурология / Философия / Образование и наука / Документальное
Дягилев
Дягилев

Сергей Павлович Дягилев (1872–1929) обладал неуемной энергией и многочисленными талантами: писал статьи, выпускал журнал, прекрасно знал живопись и отбирал картины для выставок, коллекционировал старые книги и рукописи и стал первым русским импресарио мирового уровня. Благодаря ему Европа познакомилась с русским художественным и театральным искусством. С его именем неразрывно связаны оперные и балетные Русские сезоны. Организаторские способности Дягилева были поистине безграничны: его труппа выступала в самых престижных театральных залах, над спектаклями работали известнейшие музыканты и художники. Он открыл гений Стравинского и Прокофьева, Нижинского и Лифаря. Он был представлен венценосным особам и восхищался искусством бродячих танцоров. Дягилев полжизни провел за границей, постоянно путешествовал с труппой и близкими людьми по европейским столицам, ежегодно приезжал в обожаемую им Венецию, где и умер, не сумев совладать с тоской по оставленной России. Сергей Павлович слыл галантным «шармером», которому покровительствовали меценаты, дружил с Александром Бенуа, Коко Шанель и Пабло Пикассо, а в работе был «диктатором», подчинившим своей воле коллектив Русского балета, перекраивавшим либретто, наблюдавшим за ходом репетиций и монтажом декораций, — одним словом, Маэстро.

Наталия Дмитриевна Чернышова-Мельник

Биографии и Мемуары / Искусствоведение / Документальное