Увидев на столе у Крюгера автопортрет Алонсо Кано, он рассердился. Вначале ему было жаль Крюгера, на свою беду, угодившего в самый водоворот баварской политики. Но потом он почти обрадовался этому: он надеялся, что тот, на собственном опыте испытав все прелести царящих в государстве порядков, наконец очнется, избавится от своего барства и пойдет по тому же пути, что и Прекль. Он хмуро глядел на автопортрет глубоко запавшими на худом, скуластом и небритом лице глазами. Все же он промолчал и сразу перешел к изложению цели своего визита. Владелец «Баварских автомобильных заводов», где служит Прекль, барон Рейндль — пренеприятный субъект, но он интересуется живописью. Рейндль пользуется большим влиянием. Быть может, ему, Преклю, удастся уговорить своего хозяина вмешаться в дело Крюгера. Сам Крюгер не слишком надеялся на успех этой затеи. Он знал г-на фон Рейндля, и у него сложилось впечатление, что барон его не выносит. Немного спустя, как это часто случалось и прежде, друзья отклонились от первоначальной темы разговора и увлеклись спором о перспективах и действительном положении искусства в большевистском государстве. Когда время свидания истекло, Каспар Прекль вспомнил о своем предложении, и они наспех, в какие-нибудь две минуты, обсудили, какие шаги Преклю следует предпринять, чтобы помочь Крюгеру.

Расставшись с молодым инженером, Крюгер ощутил необычайный прилив сил и энергии. Он порывисто смел со стола репродукцию. Затем набросал на бумаге мысли, возникшие у него после разговора с Преклем. Разумеется, самые интересные соображения пришли ему на ум лишь теперь, задним числом. Он улыбнулся: то был хороший признак. Теперь он писал так живо, смело и убедительно, как ему редко удавалось прежде. Работа до того захватила его, что только приход надзирателя, принесшего ужин, снова напомнил ему, где он находится.

11

Министр юстиции едет по стране

В тот же воскресный день министр Отто Кленк отправился в горы по зеленовато-желтым отрогам Баварских Альп. Человек солидный, он ехал не чрезмерно быстро. Дорога почти не пылила, легкий встречный ветерок приятно холодил лицо. Машина углубилась в густой лес. Кленк, одетый в грубошерстный костюм горца, самозабвенно наслаждался ездой.

Он расслабился, его кирпично-красное лицо утратило напряженное выражение. Попыхивая трубкой, он с необычной для этих мест свободной небрежностью вел машину. Как прекрасен здешний край! В чистом, живительном воздухе все предметы вокруг обозначились зримо и рельефно. Как чудесно вдыхать полной грудью этот живительный воздух, не думать ни о чем докучном, целый день извилистыми тропами бродить по горам, дорожа каждым глотком воздуха. А ветер, снег и солнце дубят кожу и закаляют душу. Кленк распорядился, чтобы его ждал егерь: он обойдет свои охотничьи угодья. Он заранее радовался простой еде, которую приготовит для него Вероника. Кстати, надо будет как-нибудь при случае поинтересоваться делами Симона, их с Вероникой сына, которого он пристроил в Аллертсхаузенский банк. Этот сопляк доставлял окружающим немало хлопот. Ему, Кленку, это нравилось. Вероника — покладистая бабенка, не лезет к нему с разговорами насчет парня. И вообще все неплохо устроилось. Жена, жалкая, ссохшаяся коза, нисколько ему не мешает, она рада уже и тому, что он иногда приласкает ее из милости.

Автомобиль скользил вдоль живописного, вытянутого в длину озера. Холмистые берега, за ними мягкие очертания гор.

Его обогнал роскошный туристский автомобиль. В нем ехала веселая компания весьма экзотического вида. Много иностранцев путешествует нынче по стране. Недавно он прочитал статью о том, будто расширяющиеся связи неизбежно вызовут своеобразное переселение народов: на смену малоподвижным, оседлым людям придут люди более легкие на подъем, настоящие кочевники. Назревает великое смешение рас и народов, оно уже началось.

Министр насмешливо и не без отвращения поглядел вслед машине этих пришлых. Он-то, к счастью, вряд ли доживет до этого распрекрасного времени. Лично он ничего не имеет против иностранцев. Вполне возможно, что, скажем, китайцы — представители более древней и зрелой культуры, чем баварцы. Но он предпочитает клецки и ливерные сосиски — запеченным плавникам акулы, и книги Лоренца Маттеи — книгам Ли Бо^{12}. Он не позволит, чтобы его поглотила чужая культура.