Пролог

Лёгкие сами собой раскрывались и сжимались, разгоняя воздух. Даже веки сами опускались и открывались, увлажняя глазное яблоко. Сейчас это казалось странным. Он никогда прежде не замечал этого. Никогда не акцентировал внимание. Всегда были мир, движение, желания, надежды и мечты. Всегда было, за что сражаться и за кого бороться. Его учили – привязанность ведёт к гибели. Он бунтовал, не веря. Ведь каждый раз в момент крайнего напряжения, когда сил не было даже на вдох, — он вставал, стискивал зубы, сжимал кулаки и двигался дальше. Потому что на кону стояли его наставник, его соратники, его солдаты, его женщина.

Были.

Всегда.

Сегодня не было никого.

Только собственное на удивление ровное дыхание и кровь, которая до сих пор бежит по венам. Только зачем? Мир не рухнул, краски не потухли, а жизнь не прекратила существовать.

Почему?

Техники проверяли машины, ремонтные группы дроидов сновали по ангару. Обычный день, обычный военный режим, обычное окружение. Мир жил в прежнем ритме, только стал нереальным. Ненастоящим. И генерал, сгорбившийся мрачной тенью на крыле истребителя, тоже был какой-то ненастоящий. Плоский человечек. Руки, ноги, голова. Ему казалось, что он управляет собой, контролирует ситуацию, принимает решения. Казалось, что вот оно – цель жизни достигнута, только руку протяни. И тут зарвавшийся мальчишка получил коленом под дых и сапогом по морде. То, что он, казалось, уже держал в руках, утекло песком сквозь пальцы.

Офицеры суетились, раздавая нервно приказы. Штурмовики строем покидали ангар.

А что теперь? Он не мог найти ответов, продолжая крутить рукоять светового меча в руках. Суеты вокруг него нет. Да, и его здесь нет. Сердце бьётся, дыхание ровно, и даже ничего не болит.

Совсем.

«Меч – это твоя жизнь!»

Да? И вот она у него в руках, идеально сбалансированная, спроектированная и собранная своими руками. Даже фокусирующий кристалл в цвет его глаз. Красота? Да. И через пару часов её заберут. Как и всё остальное. А жизнь… для чего она теперь?

— Генерал, у нас нет связи со штабом, — подал голос командир легиона. — Последний приказ был о мобилизации сил, но подтверждения не последовало, сэр.

Всегда было за кого биться, за что бороться и для кого стискивать зубы, чтобы вставать. А теперь не за кого. Не за что. В целой Галактике ни единого живого существа. Но он встал, даже легко и свободно расправив плечи.

А цель? Цель найдется. Будет. Потом. Если не прекращать двигаться. Сердце бьётся само. Кровь бежит по венам, а рука сжимает надёжный меч.

Меч – это твоя жизнь.

— Каковы будут ваши приказания, генерал?

Глава 1

Он это серьёзно? Или это какой-то издевательский сон? А может, вчера было слишком много толу? Лорд пытался держать глаза открытыми, внимательно слушая эту аккуратно остриженную банту в белых одеяниях. Почему он не приказал расстрелять альдераанский корабль ещё на подлёте? Наверное, потому что спал, а разбудивший его офицер, казалось, нёс весьма забористую чушь, и ему пришлось встать, чтобы убедиться, что да, его величество лучезарный демократ собрал-таки крупицы мужества и зачем-то прибыл к нему на поклон. Лично, на одной яхте, с каким-то срочным прошением. Толу было лишним и, похоже, палёным.

— Милорд, я понимаю, что наша просьба звучит несколько странно… — выражение лица собеседника ярко выражало его мысли по этому поводу, и вице-королю пришлось сменить тон, и зайти с другой стороны, — но ей только девять…

— Мой флот – не детский сад для взбалмошных принцесс, а офицеры – не няньки, — рожа альдераанина напрашивалась на крепкий удар, хотя такую ряху надо красить двумя: сперва чуть снизу и слева, в крепление челюсти, а потом – справа в висок. Но ему было лениво. Очень лениво. Состояние с каждой минутой улучшалось, и через часок ему даже нужно будет размяться, так что если этот боров не ликвидируется с его корабля сам, главком ему поможет.

— Но за ней охотится Боба Фетт, — продолжал Органа, зная, что это несколько смягчит тон собеседника, — а он в последние годы работает только на…

— Того, кто больше заплатит, — в очередной раз перебил Лорд, не меняя равнодушно-пренебрежительного выражения сонного лица.

— Насколько вам известно, сумму в шестьсот миллионов кредитов за голову одной маленькой девочки может предложить…

— И вы серьёзно думаете, что я возьмусь нянькаться с ребёнком, чтобы потом отдать семьсот миллионов наёмнику, ради одной седой головы? — усмехнулся главком, вальяжно откидываясь на спинку эргономичного кресла, всем видом показывая, что готов торговаться.