И, вернувшись к двери, она начала звать:

- Гретхен! Ты дома? Гретхен! Никакого ответа.

В ту же минуту со стороны долины донёсся какой-то неопределённый гул. Юлиус и Христина посмотрели в ту сторону.

По неккарштейнахской дороге двигалась огромная толпа. Клубы поднявшейся пыли мешали разглядеть, что это были за люди. Время от времени слышались крики, пение, возгласы, прерываемые ветром. По-видимому толпа состояла из пятисот-шестисот человек.

Всё это приближалось очень быстро.

Вдруг Юлиус радостно захлопал в ладоши.

- Конечно, это Самуил! - воскликнул он. - Он держит своё слово!

- Я не понимаю, о чём ты говоришь, - промолвила Христина.

- Я хочу сказать, - повторил Юлиус, - что Гейдельберг идёт в Ландек. Самуил же обещал тебе это, а он что пообещает, так непременно исполнит. Но ведь как быстро! Разумеется, это мои товарищи! Вот, когда они подошли поближе, я начинаю различать студентов университета. Слышишь: Виваллера? О! Какой сюрприз!

И за минуту перед тем сонные глаза Юлиуса оживились и заблестели. Христина задумалась.

Дорога шла ниже той скалы, где стояли Христина и Юлиус, шагах в тысяче, приблизительно. Весёлая толпа быстро продвигалась. Вскоре Юлиус узнал Самуила, ехавшего верхом впереди всех. Он имел строгий вид главнокомандующего армией.

Позади него несли академическое знамя.

Студенты подходили, вскоре все их лица стали ясно видны Юлиусу и Христине.

Проезжая мимо них, Самуил поднял кверху голову, заметил их и раскланялся с ними.

Студенты узнали Юлиуса. Все фуражки замелькали в воздухе, и все глотки заорали самый оглушительный привет, который когда-либо сотрясал барабанную перепонку.

- Дорогая моя Христиночка, - сказал Юлиус, - товарищи видели меня, и я думаю следует мне пойти встретить их, как подобает хозяину встретить своих гостей. Мы недалеко от замка, поэтому ты можешь и одна вернуться домой, а меня, по правде сказать, разбирает нетерпение увидеться снова со своими товарищами и узнать, в чём дело. Я скоро вернусь к тебе.

- Ступай, - ответила Христина. Она и сама не могла дать себе отчёта в том, почему ей вдруг сделалось так грустно.

Юлиус обрадовался. Он поцеловал Христину в лоб и пошёл притворно-спокойным шагом до поворота тропинки, когда же он обогнул скалу и убедился, что отсюда Христине его не видно, он пустился изо всех сил и через две минуты догнал толпу.

А Христина всё-таки видела.

Как только является Самуил, - сказала она про себя, - Юлиус сейчас же бежит к нему.

Она смахнула слезу и собралась идти домой, как вдруг ей послышалось, что позади неё захрустел под чьими-то ногами песок.

Она обернулась и увидела Гретхен.

- Гретхен! - сказала она. - Но, боже мой, что с тобой случилось?

Со вчерашней ночи маленькая козья пастушка очень изменилась. Она была какая-то бледная, разбитая, со спутанными волосами, с синевой вокруг глаз. Казалось, она постарела сразу на девять лет. Куда девалась быстрота её движений? Она стала мрачная и апатичная, словно какая-то роковая скорбь лежала у неё на сердце.

- Что с тобой? - снова заговорила Христина. - Откуда ты явилась?

- Я пришла из хижины.

- Мы же окликали тебя. Отчего ты тогда не вышла к нам?

- Потому, что с вами был г-н граф, а я не хочу, чтобы меня видели. Нет, я теперь никому больше не стану показываться на глаза и ни с кем не буду говорить, кроме вас. Мне стыдно! Вы - другое дело: я люблю вас, и мне ещё, кроме того, надо предупредить вас, берегитесь! Самуил Гельб никогда не лжёт, это правда! Если он что-нибудь сказал, так непременно исполнит. Он никогда не говорит даром. Вам это непонятно, может быть, но это верно. Знаете ли, мне очень тяжело говорить, но я расскажу все, чтобы попытаться спасти хоть вас. Отвернитесь в сторону, не смотрите на меня, вот так. А теперь слушайте: помните, Самуил Гельб сказал, что я буду принадлежать ему? Ну так он опоил меня каким-то зельем, которое он сам приготовил у себя в аду из моих же цветов… Одним словом, я отдалась ему… Берегитесь же! Прощайте!

И она бегом пустилась в свою хижину и заперлась на ключ.

Христина оцепенела от ужаса.

- Гретхен! Гретхен! - закричала она.

Но она напрасно звала. Гретхен не пришла.

- О! - думала Христина, дрожа от страха. - Правда, правда, он исполняет всё, что сказал. Вот привёл и Гейдельберг в Ландек! Вот погубил и Гретхен! А меня, как раз, теперь все оставили: и она, и муж! Я одна! Боже, как мне страшно! Я сейчас пойду, напишу барону, пускай хоть он приедет спасти меня.

Глава сорок шестая

Gaudeamus igitur

Студенты орали изо всех сил:

На повороте дороги показалась деревня. Все её обитатели, мужчины, женщины и дети, привлечённые шумом, высыпали на улицу и смотрели с недоумением на вторжение в их пределы какой-то невиданной толпы людей.

Самуила не было уже впереди. Он ехал позади всех, разговаривая с Юлиусом.

Шедший впереди толпы студент обратился к первому попавшемуся крестьянину.

- Эй ты, любезный! Какая это деревня?

- Ландек.

И сейчас же поднялся общий галдёж: