Читаем Ущелье Батырлар-Джол полностью

Карцев плохо различал его собеседницу, так как она сидела спиной к входу. Он увидел только пышные, темные волосы, широкие плечи и загорелую руку на дощатом столе.

— Нет, вы поймите, если вы апеллируете к интересам науки… — возразила женщина, прерывая Василия Федоровича. — Речь идет о судьбе двух ученых… Может быть, об их жизни и смерти…

Карцев вошел в палатку, видя, что спорящие его не замечают.

— Ну, вот и Борис Николаевич, — сказал начальник с заметным облегчением в голосе.

Женщина быстро повернула голову. Полоска света из щели в потолке палатки мелькнула по загорелому лицу, обрисовав на мгновение темные глаза, отчетливо очерченный яркий рот, блеснувший белыми зубами.

— Женя Самай… — сказал Карцев, ошеломленный.

— Я, — ответила девушка спокойно, внимательно всматриваясь в Бориса. Карцев? Я бы вас не узнала.

Как и тогда, рукопожатие девушки было деловито крепким и кратким. Борис опустился рядом с ней на табурет.

— Вы знакомы? — спросил Василий Федорович с удивлением.

— Да, встречались… — с легким замешательством ответил Борис. — Но мне никогда бы и в голову не пришло, что мы сможем встретиться еще раз… И где?.. На овечьих пастбищах. На высоте в две тысячи метров…

— Почему же? — отозвалась Женя. — Разве вы не знаете, где вы находитесь?

— Ну, положим, отроги Тянь-Шаня это не Арбат, чтобы рассчитывать на встречу со знакомыми.

— Да, но если вы разбили лагерь в десяти километрах от ущелья Батырлар-джол…

— Что вы говорите!

Брови девушки взметнулись вверх. Она посмотрела на Бориса с насмешливым сожалением:

— Неужели вы этого не знали?

— Не приходило в голову, — сказал Карцев и вдруг вспомнил…

Это и было то, что со вчерашнего вечера засело у него в голове. Молнией мелькнуло — синий карандаш Василия Федоровича, жирной полосой прочертивший последние километры их маршрута. Путь замыкался в долине одного из притоков Нарыма. Да, они приближались к тем местам, где Борису Карцеву выпал случай пережить самые удивительные события в его жизни. Правда, отряд остановился на восточных склонах гор, в то время как ущелье Батырлар-джол прорезало хребет с юга. Это, очевидно, и было причиной того бессознательного странного волнения, овладевшего им, когда он рассматривал карту.

— Вот, такие дела, — сказал Василий Федорович, откидываясь своим плотным телом назад, чтобы видеть одновременно обоих. — Товарищ просит помощи!.. А мы не имеем возможности ее оказать, к нашему крайнему сожалению.

— Нет, вы имеете эту возможность, — упрямо возразила девушка, сдвинув, тонкие полукруги бровей, — и вы ее окажете…

— В чем дело, Женя? — спросил тихо Карцев.

— Павел и Григорий Степанович пять дней назад пошли в горы, чтобы проникнуть в долину Батырлар-джол с востока, минуя ущелье… Они собирались вернуться через день-два, и до сих пор их нет.

— И вы хотели бы…

— Чтобы из вашей группы со мной отправились три человека на поиски, твердо ответила Женя, прямо смотря Борису в глаза. — У вас среди врачей найдутся альпинисты. Как только я услышала, что вы расположились лагерем здесь поблизости, я немедленно направилась сюда.

— И совершенно напрасно! — загудел недовольным голосом Василий Федорович. — Мы занимаемся важным делом… спешим закончить работы… И если бы в самом деле вы были совсем беспомощной… но ведь у вас есть свой отряд. Вы сами сказали, что тринадцать человек.

Борис перевел глаза на Женю.

— Я же вам объясняла, — сказала она с раздражением, — что для такого перехода там нет подходящих людей, иначе бы наши товарищи не отправились вдвоем.

Василий Федорович сердито откашлялся.

— Ну, мне об этих переходах судить трудно. Правда я думал, что монбланов и эльбрусов здесь нет… Но вот вам наш альпинист… Объясните ей, Борис Николаевич.

— Я полагаю, — твердо сказал Карцев, — что если люди в горах попали в беду, мы обязаны помочь.

— Вот вам, здравствуйте! — развел руками Василий Федорович. — Какими же реальными возможностями мы обладаем?

— Мои помощники — оба альпинисты. Правда, они не врачи а зоологи, но из врачей тоже можно найти охотника.

Василий Федорович встал, вытирая платком шею и лоб, блестящий от пота.

— Ну, собирайте людей, Карцев. Только смотрите, сами там не сплошайте!

Павел положил пятый камень рядом с четырьмя голышами, лежащими ровным рядом на берегу, над водой. Наступило пятое утро этой фантастической жизни — на крошечном клочке суши, на островке, в окружении вод заколдованного озера.

Ежась от холода, Павел осмотрелся по сторонам. Над водой в косых лучах восходящего солнца дрожал розовый туман, ровной полосой закрывавший подножия далеких гор восточного берега. Слева сквозь туман просвечивал — совсем близко! — северный берег. Справа тянулась полоса мелководья, из которой, как пальмы, вздымались мощные стволы гигантских тростников.

— Дьявольская ловушка! — пробормотал сквозь зубы Павел, спускаясь по каменистому обрыву.

Темнела вода, чуть поблескивая тяжелыми, свинцовыми отблесками зари. Стволы тростников уходили в мрачную, непроницаемую черноту. Павел осторожно опустил кончик ботинка в воду.