Читаем Усердная жадность полностью

Лагерь у меня получился неказистым, но, благодаря прокачанному в ведьминской деревне умению «таинственного странника», очень… таинственным. То есть три косых и кривых шалаша, располагающихся вокруг овального костерка, внушали огромные подозрения в своей устойчивости, зато вокруг них царила легкая туманная дымка, в которой красиво посверкивали огоньки. Из тьмы шалашиков на нас временами смотрели чьи-то желтые яркие глаза, заставляя занятую чисткой корнеплодов Саяку испуганно икать, а над головами то и дело почти бесшумно носились большие тени. Своеобразный антураж, зато, пока мы находимся на территории этой конструкции, восполнение здоровья, маны и других ресурсов увеличено трехкратно. В будущем, если я прокачаю умение ширше, больше и лучше, оно вообще сможет становиться островком покоя даже в аду — никто со стороны не сможет заметить лагерь, кроме членов моего собственного отряда.

Похлебкой, что заготовила Саяка, можно было бы потравить даже того расстрелянного оябуном крокодила, но я все равно ел… и следил, чтобы ела сама изготовительница! Последняя всячески открещивалась, что не голодна, но я-то эту схему знаю! Это только в грошовых сериалах герои жрут всякую «с любовью» приготовленную дрянь от девушки, не попробовавшей ни кусочка. Тут, если шо, в кустах сидеть будем оба!

…накаркал.

— Я же говорила…, - хныкала Саяка из высокой травы, — …кулинария — это не мое. Я только бомбы кишечные делать умею…

— Нам что… заводить кого-нибудь… чтобы готовил? — кряхтел я из кустов напротив, — Или будем питаться случайной гадостью от моего умения?!

Питаться всухомятку тоже не дело. Значит, будем превозмогать. Вернувшуюся через час гномку ждал роскошный выбор между остывшей похлебкой и разными завалявшимися в инвентарях фруктами, но та его делать не стала, смолотив и то, и другое. Мы с круглыми глазами следили за невозмутимой крохой, сожравшей как бы не больше нас обоих. Та же, сменив свой откровенно пошлый боевой купальник на вполне приличные штаны, майку и курточку, сидела, меряя нас в ответ подозрительным взглядом.

— Фига она закаленн…, - попытался поделиться я своими эмоциями с Саякой, но именно в это время юная гномка сквозанула с места с выпученными глазами и держась за штаны.

В отличие от нас, довольно сдержанно переживших тот скорбный час, пока, сидя в кустах, мы становились чище, лучше и худее, Тами предпочла изливаться и изо рта тоже, обзывая нас отравителями, гадами и прочими скотинами. На моё недоумение: «мол, мы ж честно тебя предупредили о возможных последствиях», из многократно удобренных кустов донеслось, что нас подозревали в желании зажать похлебку, накормив бедную набегавшуюся девушку подножным кормом.

— Что-то слишком часто мы в этой жизни сидим по кустам, — философски заметил я, — Не к добру это.

Подруга лишь закивала, полностью со мной соглашаясь, а потом вновь отважно решилась на толстый намек не приспосабливать её к кулинарному делу. Ну, может и логично. Всё-таки, раз у неё руки под эту бомбу заточены, то зачем рисковать? Кроме того, бомба реально полезная, правда, стоит надрессировать спутницу применять её по команде. Но это потом.

— Так, шутки в сторону, — посерьезнел я, после того как жадная коротышка выбралась из кустов с обиженным видом и уселась напротив нас, — Рыжая, у тебя один… повторюсь, только один шанс убедить нас в том, чтобы мы и дальше терпели твою компанию. Можешь приступать.

Гномка вскинулась, раздувая с гневным видом миленькие щечки, но тут же скисла, увидев, что я показываю ей палец.

— Один шанс, — повторил я, — Не нужно мне заливать, что я якобы виноват в твоих бедах. Ты пыталась меня обмануть и использовать. Чуть ли не приказывала дать присягу какому-то куску говна на троне, который приноровился обувать Героев. Выслеживала в Хаис Лумпуре. Чуть не убила в Кораце. Подставила перед архимагом, вынудив взять вину на себя. Ты ходячее бедствие, Тами Мотоцури. Я хочу, чтобы ты ушла, но даю тебе один шанс.

Я редко бывал серьезным еще в первой жизни. А зачем? Жить от серьезности легче не станет, так что она даст? Да нифига. Разумеется, я имею в виду повседневность, а не принятие серьезных решений. Сейчас был момент, когда требовалось поставить точку над очень сомнительной буквой «и». Вон, даже Саяка прониклась моментом и затихла как мышь.

Посидев, осунувшаяся гномка начала говорить. Сначала монотонным тихим голосом, а затем всё громче и эмоциональнее, пока не разлилась целым ручьем слез.

История была действительно грустноватой.