Читаем Уроки без правил полностью

— Может, пойдем? — предложила Агата. — Все равно результаты до понедельника не объявят.

— Нет, — возразил я. — Я хочу посмотреть Женьку.

— Ах да! — хлопнула себя по лбу Агата. — Совсем забыла. Тогда останемся.

В зале к нам тут же подсел Винокур:

— Ну, вы, ребята, даете! И вообще, наш восьмой «Б» всех урыл. Сперва Будка, а после вот вы.

— А кстати, где Будка? — поинтересовался я.

— Сначала его не было, — сообщил Сере-га. — А теперь вон там сидит.

Он указал в конец зала. Митька сидел рядом с Лешкой Ключниковым и что-то говорил ему.

— Наверное, объясняет про театр, — фыркнула Агата. — Но вообще, — продолжала она, — я от Будки такого не ожидала.

— И я, — энергично кивнул Винокур. — Чего ж от Будки-то ожидать. А теперь выходит, что с нами учится, как его… дарование.

Мы с Агатой усмехнулись.

— А что, я разве не прав? — уставился на нас Винокур.

— Да нет. Все нормально, — хлопнул его по плечу я.

На нас зашикали, потому что начались новые выступления. Несколько человек оказались очень даже ничего. Я сделал интересное для себя открытие: смотреть чьи-то выступления просто в качестве зрителя — это совсем другое, чем смотреть после того, как сам удачно выступил. Откуда ни возьмись появляется, с одной стороны, доброжелательность, а с другой — снисходительность.

Женьку очень долго не вызывали. У меня даже закралось опасение: «Вдруг она в последний момент испугалась и передумала?» Но выяснилось, что я зря волновался. Женьку наконец объявили. Не знай я заранее, что это моя родная сестра, нипочем бы не догадался. На сцену выплыло существо, облаченное в длинную белую рубаху до пят. Женькина голова была обтянута черным чулком. Руки — в черных перчатках.

Зал загудел. Отелло-Женька уверенно вышла к самому краешку сцены, но, вдруг хлопнув себя по лбу, вновь убежала за кулисы.

— Это чего, так надо? — громко спросил Винокур.

Я подтвердил, что надо, ибо догадался: Женька забыла куклу. Впрочем, сестра моя тут же вновь появилась, волоча одной рукой стул, а в другой держа куклу.

Стул Женька поставила посреди сцены. Посадила на него куклу.

Тут Винокур громко осведомился:

— Это чего, будут дочки-матери в Африке?

Публика благодарно заржала. Я сунул под нос Винокуру кулак и сказал:

— Заткнись. Это моя сестра.

— Ну, извини, — смутился Серега. — Не сообразил.

На Женьку ни его реплика, ни последовавшие за ней смешки не произвели ровно никакого впечатления. Она даже бровью не повела. То есть, я думаю, что не повела, потому что на ее лице ничего не было видно, кроме черного чулка.

Повернувшись к микрофону она объявила:

— Шекспир. «Отелло». Сцена в спальне Дездемоны.

Потом ей не понравилось, как стоит стул с куклой, и она передвинула его поближе к микрофону. Затем трагическим голосом начала монолог Отелло, обращенный к спящей Дездемоне, которую он укоряет в неверности:

Сестра моя это так сказала, что зал замер. А когда Женька, придушив Дездемону, выхватила неизвестно откуда огромный нож и со словами: «Еще жива? Я изувер, но все же милосерден. И долго мучиться тебе не дам!» — воткнула его в несчастную жертву, зрители охнули. Кстати, ножик был мой, со специальным лезвием, уходящим в рукоятку.

В общем, Женька сорвала такие аплодисменты, которыми не награждали ни нас с Агатой, ни даже Будку. Винокур вообще был в восторге:

— Ну, как он ее! То есть она — его. Вернее, она — ее. Фу, черт. Совсем запутался. В общем, прикольная у тебя сеструха. Слушай, Круглый, а я забыл, она у тебя в каком классе?

— В одиннадцатом, — ответил я.

— А-а-а, — разочарованно протянул Винокур. — Далеко.

— Бывает, — ответил я.

После Женьки было еще несколько выступлений. В результате мы с Агатой досидели до самого конца. Когда мы наконец покинули зал, она с досадой проговорила:

— Теперь еще ждать результатов. До самого понедельника.

— Ну, тебя-то точно возьмут, — ни секунды не сомневался я.

— Тогда и тебя, — ответила она. — Ты не хуже меня эту сцену играл.

— Не знаю, не знаю, — пожал плечами я.

А про себя добавил: «Если я попаду в студию, то только благодаря тете Нонне и еще потому, что мальчиков мало».

На выходе из зала нас поджидал Будка:

— Молодцы, — похвалил он. — Только ты, Круглый, в самом начале чего-то не по делу суетился. Но вообще это… талантливо.

Кажется, наш Будка уже вообразил себя мастером сцены. Хотя, наверное, у него какое-то право на это было. Я честно признался:

— Ты гораздо лучше нас выступил. Кстати, откуда у тебя такой классный текст про пса?

— Дома нашел, — широко улыбнулся Будка. — Мне книгу давно подарили, вот она и лежала. А теперь я прочел и понял, что это как раз то, что надо. И текст запомнился как-то сам собой. А книгу написал Киплинг. Называется «Ваш покорный слуга Пес Бутс».

— Дай почитать, — попросила Агата. — Я про собак люблю.

— В понедельник принесу, — пообещал Митька.

К нам подбежала Адаскина.

— Ну, вы хитрюги! — тряхнула она густыми черными кудряшками. — Надо же, какие военные тайны. Ты даже от меня, Агата, скрыла, что будешь выступать вместе с Климом.