«Тогда ясно, – сказал Кай. – Значит, нашла коса на камень. Алексей, каким бы сильным симбионтом ни являлся, не сумел преодолеть психологический барьер».

«Ну, оглушил бы. Зачем было лишать жизни?!» – вдруг воскликнул глава.

«Вы просто не представляете, какую ненависть вызывают у симбионтов люди, не поддающиеся их воздействию, – произнес Кай. – Ведь на сделки с тварями способны далеко не все: только те, кто подвержен глубочайшему, на грани патологии, комплексу собственной важности. Симбионты мнят себя сверхлюдьми, мессиями, если хотите, новым витком эволюции и живым воплощением бога одновременно. Они наслаждаются всемогуществом и вседозволенностью, а тут вдруг их столь жестоко обламывают, кидают обратно на дно, ко всему остальному человечеству. Потому они и злятся: до истерик, заламывания рук и выдергивания собственных волос. И все равно им, является ли неподдавшийся родственником, знакомым или человеком, увиденным впервые. Ненависть и желание уничтожить завладевают ими полностью».

Щербин покачал головой, потом спрятал лицо в ладонях и с усилием потер.

«Прошу прощения. Анатолий Борисович был мне другом», – сказал он, хотел добавить еще что-то, но не успел.

Владу показалось, будто кто-то рядом резко хлопнул в ладоши, причем возле самого уха. Патрульный, стоявший к Каю ближе всех, вдруг покачнулся, лицо его перекосила гримаса боли, а из-под пальцев руки, которой тот зажал плечо, потекло алое. Второй тотчас выстрелил в ответ – машинально, не целясь, на звук, не опасаясь случайно задеть кого-нибудь из ни в чем не повинных жителей станции. Судя по тому, что выстрелы не повторились, – попал.

Час спустя нашли еще один труп – того самого носатого, напавшего на Кая. Никуда тот не сбежал, а пытался выполнить задание, которое дал ему Алексей в самый первый раз, или, быть может, симбионт успел повторить установку, встретившись с ним, когда возвращался на Нагатинскую, оттащив Симонова в туннель и кинув на съедение землеройке. Однако в тот момент, когда все они распластались на полу, ощетинившись дулами автоматов, заговорил-застрекотал пулемет в южном туннеле, а некто, выскочивший оттуда со всей возможной для человека прытью, громогласно заорал: «Твари! Призраки идут!!!»

Позже никто из непосредственных участников событий в южном туннеле так и не смог объяснить, кого они видели и почему открыли огонь. Кай лишь рукой махнул, буркнув что-то вроде: «Кратковременное коллективное помешательство. Вот кто бы сомневался?» – и, теперь уже откровенно навалившись на Влада, чтобы и не подумал отстать, приказал вести себя в палатку. Отсыпаться он собирался часов двенадцать, и никак не меньше.

– Вла…а…ад, – плечо сжали и слегка потрясли.

– А? Чего?.. Твари наступают?! – не понял тот спросонья, садясь и только потом осознавая, где, собственно, находится.

– Ну-ка, тихо, – потребовал Кай. – Никакого пожара не произошло, выступления в поход не предусмотрено, нападения на наши стройные ряды тоже не предвидится.

– Тогда зачем ты разбудил меня? – недовольно пробурчал парень, силясь справиться с одолевающей его зевотой. – Разве двенадцать часов истекли?

– Понятия не имею, – рассмеялся Кай. – Однако пересыпать столь же пагубно для организма, сколь и недосыпать.

– Не досыпать и пересыпать чего? – ляпнул Влад, поначалу не сообразив, о чем тот говорит.

– Вот! Реальное тому подтверждение! – пуще прежнего развеселился сталкер. – Мозги работать отказываются наотрез. Пора их занять чем-нибудь. Например, попить чаю.

– Это моя голова, и я в нее ем, – вспомнил парень древнюю шутку, имевшую хождение на Фрунзенской.

– Вроде того.

– Наше почтение сусликам, – поприветствовал Семен, влезающий в палатку. – Не, ну я уж думал, вы в спячку впали окончательно и бесповоротно.

– Ох, кто бы дал… – простонал Симонов, вызвав всеобщий хохот.

Глава 6