Читаем Уроборос полностью

– Я действительно вам нужен? – ляпнул Влад и поморщился. Глупо как-то вышло, по-детски.

«Пора уже брать себя в руки! Ну же, тряпка, соберись», – подумал он, отвесив себе пару-тройку мысленных подзатыльников.

– Не был бы нужен, не предложил бы, – заметил Кай и спросил: – Логично?

– Более чем! – Симонов снова кивнул. С Каем оказалось очень легко, просто и приятно разговаривать. Винт наверняка давил бы на эмоции и на, пропади она пропадом, мораль, как он ее понимал. И с мнением Влада он никогда не считался. Винт всегда сам все обдумывал и просчитывал, а потом уговаривал-требовал-предлагал ему помочь, не слушая встречных предложений и возражений. С Каем же создавалось впечатление, будто, во-первых, ему действительно интересно мнение Влада, а, во-вторых, он спокойно примет отказ или условия. Винта почти всегда хотелось послать подальше, Кая – нет. Даже удивительно насколько быстро этот человек сумел расположить к себе. Или все дело в спасении? Говорят, туннели сближают. – Но если мы говорим прямо… прямо же?

Настала очередь Кая кивать. Он улыбался, в глазах отражались отблески багрового освещения, проникающие в палатку снаружи через так и не закрытый полог, и тусклый синеватый свет от ночника, вытащенного им из рюкзака. Влад так и не понял, как тот работал, но точно не от огня. Казалось, взгляд сталкера горит золотистым огнем – красиво, но слегка жутковато. Впрочем, жутковато именно в той степени, чтобы еще сильнее заинтересовать собеседника. Совсем как со страшилкой, рассказанной у костра: пока не дослушаешь до конца, не оторваться.

– Влад, – сказал его спаситель спокойно. – Я очень надеюсь, ты не видишь во мне второго Винта.

– Вижу, что вы на него не похожи! – горячо заверил тот.

– Раз так, – одобрительно произнес Кай, – ты должен понимать следующее: я не жду от тебя безвозмездной помощи. Наоборот, жажду узнать условия, на которых ты согласишься вместе со мной выслеживать монстра. Если не отклонишь мое предложение вообще. Ты сразу показался мне юношей разумным… не красней, я старше тебя почти вдвое и, уж извини, имею право судить об этом, учитывая профессию, знания и опыт.

– Да я не… – начал парень, но Кай его перебил.

– Ты сильно отличаешься от своих сверстников, – сказал он, – не боишься темноты, уверенно чувствуешь себя в туннеле, ко мне приспособился едва ли не идеально, с первых минут вливаясь в ритм и не сбиваясь с шага, когда мы шли сюда. Прибавим к этому иммунитет к ментальной атаке, который очень важен. Опустим нехватку знаний, умений и информации – это дело наживное, и, если ты согласишься, я научу тебя не только с автоматом по туннелям бегать, а и гораздо более интересным вещам. Например, ориентироваться по слуху или ходить тихо – точно будет не лишним. Однако я прекрасно осознаю, что подготовка у тебя никакая. Не стану показывать пальцем, благодаря кому именно, примем это как факт. К тому же, знаний о жизни у тебя – ноль, а весь сор, который сейчас сидит в голове, нужно будет долго и нудно вытрясать. С параличом, вызываемым страхом, тоже придется работать.

– Я готов! – выпалил Влад.

– Погоди, я не закончил, – осадил его Кай. – Еще ты должен очень хорошо подумать, сопоставить все за и против и понять, насколько все серьезно и смертельно опасно. Да, недавно я помог тебе, но это вовсе не означает твоего запредельного везения и моего всемогущества. На меня можно и нужно полагаться, я обещаю и поклянусь чем угодно – хочешь, на какой-нибудь книжке, хочешь – на собственной крови или еще на чем, – что ни в коем случае не подвергну тебя опасности сверх необходимого, всегда приду на помощь и спасу, если подобное будет возможно. Подставлять тебя мне абсолютно не нужно. Заметь, я не требую ни преданности, ни готовности жертвовать собой.

– То есть?! – удивился Симонов. Он полагал обязанность беречь друг друга самой главной в работе напарников. Если не просто в дозор идешь, а на опасное дело – тем более.

– Если я попаду в западню, из которой не смогу выбраться самостоятельно, то ты мне уж точно не поможешь, скорее уж увязнешь и погибнешь – честно, бесспорно, героически, но невообразимо глупо, – ответил Кай и с нажимом добавил: – Потому никаких спасений меня, любимого, ясно?

– Понятно, – буркнул Влад, в голосе его послышалась самая настоящая обида. Выходит, он настолько плох?..

– Перестань, – вздохнул Кай, потер переносицу, хлебнул чая. – Я вовсе не отказываюсь, буду очень благодарен, если ты прикроешь мне спину, но глупого геройства не потерплю. Ненавижу, когда в работу вплетают чувства и понятия о долгах и чести, давненько отжившие свое. Не скажу, будто они плохи, но чаще вредят и все запутывают, чем помогают.

Симонов подумал, что Винт на месте Кая обязательно свел бы все именно к долгу за спасение. Но Кай отчего-то, наоборот, даже слышать не хотел о благодарности. Подобное отношение было в новинку, слегка настораживало, но нравилось неописуемо больше – словно глоток чистого воздуха в трясине навешенных на него моральных обязательств. Обязательств, которые Влад на себя не брал, но с этим не считались!