Честно говоря — надо бы самому сходить. Надо посмотреть место, прикинуть точки для каптажа, для варниц… Но под снегом — много ли я увижу? Пусть сначала — общая подготовка. Жильё, пристань, склады…

Проще: меня задолбала эта средневековая романтика! С этими идиотскими племенными да разбойными набегами! Почему всё время я?! Нашли крайнего!

Конечно, я понимаю, что это-то и есть суть существования всякого русского князя. Да и не русского — тоже. Сбегал, побил нехороших — честь тебе и слава.

Ура товарищу князю!

Скучно. Правильно спрятался за сугроб или нет? Попал стрелой в сердце или рядом? Обходил избушку слева или справа? Надоело. Я этого поделал, увидел, что получается — хватит. У меня тут куда интереснее, у меня «котёл булькает», «щи варятся». Новый супчик. Из людей, ешей, кудов, родов, племён. А я поварёшкой помешиваю, приправы по вкусу добавляю…

— Я вам больше скажу: он еще и завтрашний!».

Этнос свеженький! Ещё — недоваренный! Хотите ложечку?

Отряд вернулся через три дня. Все довольны — потерь почти нет, хабар взят, нескольких пленных притащили, селеньеце почти целое, там часть местных мещеряков оставалась, тиуна моего приняли без вопросов. А какие вопросы, когда рядом с дядей полсотни добрых молодцев с топорами да с саблями?

И я тут же отправляю 4 марийских еша. В Балахну. На поселение. Из разных волн мигрантов. А оттуда вывожу пару уцелевших семей в Лосиный городок. Мещера там отродясь не живала. А теперь будет.

Зачем? А я ж рассказывал: провожу этногенез методом рассыпания и перемешивания.

Глава 392

И вот я во всём этом. Не считая всего остального и тоже очень интересного.

И тут приходит новый вождь Яксерго.

Мда… Как-то густовато пошло…

Не сразу. «Сразу» в Средневековье — только кошки родятся.

Сработали куча «повешенных прежде ружей», «построенных цепочек», «завязанных ниточек»…

Проще — сработала «паутина мира».

Я ожидал от «уток» полноценной вендетты. «До последнего человека». «И как один умрём…». Но не учёл одной чисто местно-племенной особенности.

Заявляется кучка кудатей-уток к дальнему нашему селению, и начинают тамошних марийцев-лосей ругать и стыдить. Типа:

— Ах вы такие, плохие, нехорошие — со «Зверем Лютым» снюхались.

И дальше шпарят прямо по Евангелию: «Разве ваши сёстры не замужем за нами?».

Марийцы им пристойно отвечают: алаверды. В смысле: мари и эрзя — дуальные экзогамные фратрии. Ваши сёстры — там же. А вот вы, такие-сякие, нас — унжамеренам на съедение бросили.

Я уже говорил, что между племенами есть давние отношения. Сложные. Восходящие ещё к тем временам, когда они все отпочковывались от прародительницы-медведицы. То есть, классовая борьба и экономическая выгода — конечно рулят. Но — весьма деформировано. Потому как влияние былин, сказок и эпосов — очень сильное. Поскольку в них — все верят. И по вере своей воздают окружающим.

«Поработив» целиком марийский «род лося», я стал, в глазах окружающих племён — главой этого рода. А, с учётом брачных связей между мари и эрзя — родственником.

В смысле: не основание для «любви и согласия» — родственные кланы постоянно воюют друг с другом во всех племенах. Но уже — не «чума ходячая». Сила, чужая, опасная, но… можно разговаривать. Не — «собака бешеная».

А разговаривать — надо. Потому как «Зверь Лютый», истребив унжамерен и подмяв под себя юго-восточные тиште мари, может и на «уток» снова пойти. А там и «петухам» попадёт.

То, что я ни за что не полезу в здешние дремучие леса — они не понимают. Леса как леса. Они же в них живут!

Раз — можно, значит — нужно. Разговаривать. Хотя бы — чтобы узнать намерения. Ну и прочую шпионскую инфу: сколько, чем вооружены, как обучены, какие хитрости готовят…

На четвёртый раз после первого явления кудатей пришлось и мне идти. Побеседовать с новым азором (вождём) «уток».

Этот — тоже путал. Бедняга разрывался между Салманом — здоровенным, страшным, в блестящих доспехах, басовитым — и Николаем в дорогой парчовой шубе, с внятным, громким, «хозяйским» тенором. Когда ему указали на меня — не поверил, обиделся, решил, что над ним насмехаются. Пришлось снимать мисюрку, подшлемник, косынку — хвастать своей лысой головушкой.

Поразительно, но вся округа наслышана. Что у меня поташ делают — им плевать, а что у меня волос не растёт — даже медведи в лесу в курсе.

На морозе… — не здорово. Пришлось… зайчиков по-пускать. Убедился. Но ещё долго он вдруг упирался взглядом в моих сопровождающих — всё никак не мог понять: ну почему этот молодой, серенько одетый парень — «Зверь Лютый»?!

Дядя, честно: я и сам не пойму. Просто Иггдрасилом вот так зашпындорило.