Читаем Урал атакует полностью

Перед Костей предстал грузный мужчина средних лет, с несильной, но заметной одышкой и чуть дрожащими руками, что приходилось удивляться его гиппократовскому предназначению. Как многие толстяки, он носил аккуратную бородку, такую черную, что казалось, будто она измазана сажей, тогда как жиденькие волосы на голове были скорее шатеновыми, чем черными.

— Симонова Мария. — Доктор положил перед собой карточку больной (он сидел за своим столом в своем кабинете, а Костя — на кушетке). — Увы, стандартный случай так называемой гриппозной пневмонии. Это новый вирус. Мы столкнулись с ним недавно. У него большой инкубационный период. Все пациенты с подобным диагнозом — беженцы из радиационной зоны Подмосковья. Вирус передается через кровь и слюну. Вы общались с больной после того, как она приехала в Екатеринбург?

Костя нахмурился.

— Да, мы провели вместе несколько дней.

Врач приподнял бровь, затеребил угольную бородку. Костя машинально уставился на толстое обручальное кольцо на безымянном пальце, пухленьком, как сарделька.

— Плохо, очень плохо. И вы действительно хотите посетить больную, несмотря на карантин?

— Очень хочу.

Доктор вздохнул.

— Но прежде всего вам придется пройти анализ на наличие вируса. А уж потом посмотрим…

Еще час ушел на просиживание в очереди в процедурный кабинет. Пациентами, потенциальными носителями нового вируса, был забит весь холл больницы. Хмурые лица, тяжелые вздохи, жалобные беседы вполголоса, грязная, тусклая одежда беженцев, подозрительные взгляды искоса — все это угнетало Костю. Сгорбленный, он сидел на краю кушетки, упершись локтями в колени и положив подбородок в ладони, сидел и ждал своей участи. В спертом воздухе волнами носился запах нашатыря и бинтов, мимо то и дело шуршали очаровательные медсестры в белых халатах с медицинскими картами или ампулами в руках. Люди заходили по двое и выходили через пару минут, но их присутствовало слишком много, и оттого очередь двигалась крайне медленно. Все происходящее походило на банальный забор анализов крови. Впрочем, оно и было необходимым для выявления рассадника кровопусканием.

Голова отказывалась думать. Хотелось только одного — быстрей бы это все кончилось. Ну заразился — так заразился. Двум смертям не бывать, а одной не миновать. Костя являлся фаталистом. Как судьба положит, так тому и быть.

Наконец наступил его звездный миг. На твердых ногах он зашел в пропахший хлоркой кабинет. Там все оказалось, действительно, как на обыденном заборе крови. Два стола, две медсестры. Экспресс-анализ. Яркое солнце пробивалось в прикрытое шторками окно…

Возвращение к тучному доктору показалось Косте манной небесной. Инфекционист уже знал результат. Он поерзал в своем уютном большом кресле, странно посмотрел на Костю своими серо-голубыми глазами, моргнул пару раз…

— Скажу сразу: вам крупно повезло. Просто удивительно — как это вы не заразились?! Впрочем, у нас уже отмечены такие случаи. Видимо, все зависит от восприимчивости, от общего состояния иммунной системы. А может, просто повезло. Н-да. — Врач переложил какие-то бумаги в другую стопку, глянул на маленький плоский монитор, помассировал сосисочными пальцами шарик на клавиатурной панельке КПК.

— Ну так что же? Я могу теперь попасть к ней? — нетерпеливо спросил Костя.

— Э, батенька, да вы настырный, однако, — доктор выдавил из себя кислую улыбку. — Думаете, карантин не для всех…

— Но я же не заражусь, если только поговорю с ней, — перебил Костя.

— Увы, это строжайше запрещено, — отрезал доктор. — Вы ведь понимаете, что такое ка-ран-тин?

Последнее слово для большего эффекта он произнес по слогам.

Костя исподлобья посмотрел на потолок, поискал взглядом камеры. Затем вытянул из кармана брюк приготовленную бумажку — купюру достоинством в пятьдесят долларов. На столе перед врачом лежала раскрытая медицинская карта. Костя подсунул купюру под нее.

Доктор с видом усталого мухолова закрыл рукодельную книжицу и взглянул на купюру. Костя заметил, как доктор повел бровью.

— Ладно, попробуем что-нибудь сделать, — глубоко вздохнув, смирился он.

* * *

Костю провели в палату под видом врача. Предварительно его заставили надеть белый халат с колпаком и натянуть на рот марлевую повязку.

Маша лежала на кровати справа от входа, изголовьем к окну. В палате находились еще три тяжелобольных женщины. Одна лежала за Машиными ногами, а две других — вдоль противоположной стены.

Когда Костя подошел к девушке и увидел ее вблизи, у него в груди что-то оборвалось. Маша, теперешняя Маша мало походила на ту, которую он запомнил. Перед ним лежал живой труп с потухшим взглядом чуть раскосых глаз. Некогда румяные и полные щеки обескровились и впали, напоминая очертания черепа. Губы стали походить на две тусклые ленточки. Волосы, имевшие раньше золотистый цвет, и те как-то поблекли, приобрели оттенок старого дерева. Но все равно с этого лица не сошла печать красоты и той памятной детскости, так будоражившей его.