— И я, — присоединился к ним Хуа Юн-си.

Захватив пятерых бойцов, они повернули назад к деревне Саньцзя. Уже совсем стемнело. Люди разбрелись во все стороны и начали поиски.

Сяо Ван направился к тому месту, откуда Го Цюань-хай вел стрельбу. Вдруг он услышал шорох.

— Кто идет? — спросил Сяо Ван.

— Мы!.. Это товарищ Ван?..

Сяо Ван узнал голоса Го Цюань-хая и сопровождавшего его бойца.

— Нашел! Здесь! Скорее сюда! — закричал Сяо Ван.

Сбежавшиеся люди увидели смельчаков. Первый был ранен в грудь и бедро, у второго была прострелена нога.

— Воды! Воды!.. — стонали раненые.

Но чистой воды поблизости не было.

— Товарищ Ван… — просил Го Цюань-хай, — сделай доброе дело… дай хоть из лужи напиться…

По дороге загромыхала телега.

— Нашли? — крикнул подъехавший Бай Юй-шань.

В телегу настелили просяной соломы, уложили на нее раненых и тронулись в деревню.

Когда отряд входил в южные ворота, там уже ожидала толпа. Люди радовались победе, пели песни, танцевали. Чжан Цзин-сян и другие с воодушевлением били в гонги и барабаны.

Прибежал возчик Сунь.

— Я знал, что бандитам не устоять! — шумел он. — Разве же эти разбойники могут выдержать удар нашего начальника Сяо!

— Почему же ты весь вспотел, когда услыхал выстрелы? — расхохотался Бай Юй-шань.

— Это у меня такой физический недостаток, брат Бай. Я старик, и ноги у меня слабые. Будь в твоих летах, я бы банду не то, что в пятьдесят человек удержал, а и в пятьсот!

— Это само собой разумеется. Кто же усомниться может, — похлопал его по плечу Сяо Сян.

Телефонная линия была уже восстановлена, и начальник бригады доложил уездному комитету о ликвидации банды. Ему передали благодарность и сообщили, что раненого Чжао Юй-линя поместили в больницу, но есть ли какая-нибудь надежда на выздоровление, сказать пока трудно.

— У меня есть еще раненые. Сейчас отправляю в город. Надеюсь, сделаете все, чтобы скорее их вылечить.

Начальник бригады повесил трубку и приказал Бай Юй-шаню отрядить двух человек с винтовками для сопровождения раненых.

XX

В деревне Юаньмаотунь было так весело, будто наступил радостный праздник. С утра загудели гонги, загремели барабаны и завыли трубы.

Первыми на эти звуки прибежали ребятишки, затем подошли взрослые, и школьная площадка мигом заполнилась народом. Чжан Цзин-сян под аккомпанемент гонгов и труб запел и стал приплясывать.

— Соседи! Товарищи! — крикнул он. — Мы срубили самое большое ядовитое дерево — этого проклятого Хань Лао-лю — и уничтожили банду Ханя-седьмого. Надо повеселиться по этому случаю.

— Спой о продавце ниток! — крикнул возчик Сунь, который стоял на своей телеге, держа в руках кнут.

Он ехал в поле жать просо, но, услышав музыку, завернул к школе.

Чжан Цзин-сян, отбивая ритм бамбуковыми кастаньетами, запел:

Так как Чжан Цзин-сян при этом не только многозначительно посмотрел, но прямо указал пальцем на возчика, все расхохотались.

В дверях показались начальник бригады, Сяо Ван и Лю Шэн. Увидев смущение старика, они попытались скрыть улыбки.

— Глядите-ка на этого мальчишку… — обиженно сказал возчик. — Вырастили такого большого болвана, который и петь-то как следует не умеет, а стариков высмеивает.

Но все продолжали хохотать, и смех был так заразителен, что в конце концов не выдержал и сам возчик.

— Это очень длинная песня. Давай покороче! — крикнул кто-то.

— Спой лучше «Разбитый арбуз», — предложил другой.

Чжан Цзин-сян охотно ударил в барабан и запел:

Раздался смех, послышались аплодисменты. Но некоторые остались недовольны песней:

— Хватит петь эти помещичьи песни!

— Споем новую! Кто хочет?

— Все хотим! Все хотим!

Чжан Цзин-сян прервал пение, переглянулся с Лю Шэном и сказал:

— Ладно! Новую, так новую. Спою песню, которой меня товарищ Лю Шэн выучил, — песню Восьмой армии.

— Пой! Пой! Просим! — раздались возгласы.

Чжан Цзин-сян начал: