Читаем Употребитель полностью

К отъезду в Сент-Эндрю я готовилась примерно так же весело, как к похоронам. Адер дал мне с собой мешочек с монетами, и я оплатила свое плавание на грузовом корабле, отплывавшем из Бостона в Кэмден. От Кэмдена мне предстоял путь в заранее нанятой карете с кучером. Обычно до Сент-Эндрю и обратно путешествовали только в фургонах тех возниц, которые дважды в год доставляли товары в лавку Уотфордов. Я планировала явиться в городок с шиком — в красивой карете с мягкими подушками на сиденьях и занавесками на окошках. Пусть все знают, что приехала не та женщина, которая уезжала.

Была ранняя осень. В Бостоне стало прохладно и сыро, а на перевалах вблизи округа Арустук уже лежал снег. Я сама удивилась тому, что соскучилась по снегу в Сент-Эндрю, по чистым, белым, высоким и глубоким сугробам, по сосновым иглам, выглядывающим из-под покрывала снега. Куда ни глянешь — повсюду эти белые снежные холмы. В детстве я, бывало, смотрела на мир сквозь покрытое морозными узорами стекло, видела, как метет поземка, и радовалась, что я дома, в тепле, где весело горит огонь в очаге, где мирно спят еще пятеро человек.

В то утро я стояла в бостонском порту и ждала, когда начнут запускать на борт корабля, следующего до Кэмдена. Все было совсем не так, как год назад, когда я оказалась здесь. С собой я везла два сундука с красивой одеждой и подарками, и столько денег, сколько жители всего городка не видели за пять лет. Сент-Эндрю я покинула обесчещенной молодой женщиной, которую не ожидало ничего веселого, а возвращалась утонченной дамой, неведомым образом разбогатевшей.

Безусловно, я многим была обязана Адеру. Но из-за этого мне не становилось веселее.

Во время плавания я сидела в каюте, не в силах избавиться от чувства вины. Чтобы притупить боль, я взяла с собой бутылку бренди. Я пила его глоток за глотком и пыталась уговорить себя, убедить в том, что не поступаю предательски по отношению к своему бывшему любовнику. Я ехала, чтобы сделать Джонатану предложение от имени Адера, и везла ему подарок, о котором можно было только мечтать, — вечную жизнь. Такой подарок обрадовал бы любого. Многие бы даже отдали за это не малые деньги. Джонатан стал избранным. Ему предлагали войти в невиданный мир и узнать, что жизнь вовсе не такова, как мы о ней думаем. Вряд ли Джонатан мог обидеться из-за того, что я ему везла.

Между тем я уже знала, что существование в этом ином мире даром не дается. Вот только пока я не до конца понимала, какую цену приходится за это платить. Я не чувствовала себя лучше и выше простых смертных, не казалась себе божеством. Если и были у меня какие-то ощущения, то, пожалуй, такие: я ушла от обычных людей в царство постыдных тайн и сожалений, в темное подземелье, в застенок кары. Но ведь наверняка можно было покаяться и искупить свои грехи.

К тому времени, когда я добралась до Кэмдена, наняла карету и тронулась на север, у меня вновь возникла мысль о том, чтобы взбунтоваться против Адера. Я ехала по краям, которые были так не похожи на Бостон, и мне казалось, что Адер так далеко… Я еще не забыла, как сурово он наказал меня за попытку побега, и мысль об ослушании вызывала у меня дрожь. Я торговалась сама с собой: если, приехав в Сент-Эндрю, я увижу, что Джонатан счастлив со своей юной женой, я пощажу его. Последствия возьму на себя. Я скроюсь и начну новую жизнь, потому что ни за что не смогу вернуться в Бостон без Джонатана. Вот ведь забавно: Адер сам снабдил меня всем необходимым для побега — деньгами, одеждой… Я спокойно могла начать все заново. Но я быстро избавилась от этих фантазий, вспомнив об угрозе Адера. Я должна была исполнить его приказ, иначе мне было суждено страшное наказание. Адер ни за что не позволил бы мне покинуть его.

Вот в таком унылом настроении мне суждено было въехать в Сент-Эндрю ранним октябрьским вечером. Мне предстояло изумить своих домашних и знакомых тем, что я жива, но затем я могла разочаровать их тем, во что я превратилась.

Я приехала в городок в пасмурное воскресенье. Мне повезло, что зима еще не вступила в полную силу. Снега на дороге выпало не так много, удалось сносно проехать. На фоне неба цвета серой фланели чернели деревья. Последние листья, державшиеся на ветвях, были сухими, морщинистыми, мертвыми. Они походили на летучих мышей, висевших на насестах.